Slavic & East European Journal review 10/19/16 (p. 578-581)

by Dr. Thomas Garza

Vadim Astrakhan and Yuri Naumov. “Two Fates. Vysotsky in English: Volume II.” CD.

Vadim Astrakhan. “Wolfhunt. Vysotsky in English: Volume III.” CD.

The rarified domain of successful literary translation requires, in addition to native proficiency in the language into which the work is being rendered, native or near-native competence in the language from which the work is being translated. Furthermore, the successful translator not only is bilingual, but also bicultural, able to convey embedded cultural references and connotations that abound in a work of literature. Thus, most translators translate into their native language, in order to create a faithful linguistic and metalinguistic rendition of the original work. In the realm of translation from Russian to English, there have been notable exceptions; Vladimir Nabokov was uniquely adept at rendering into lively and idiomatic English Russian literary texts such as Pushkin’s Eugene Onegin.

The work and performances of bard, poet, and actor Vladimir Vysotsky occupy a unique place in Russian culture and byt, or mores of daily life, defying, as many purists contend, accurate translation into any language. Nonetheless, numerous translators have taken on the daunting task of rendering the linguistically complex and culturally embedded lyrics of Vysotsky into English and other world languages. Indeed, a recent volume, Vladimir Vysotsky in New Translations: International Poetic Project (Polish Vladimir Vysotsky Museum, 2014), compiled and edited by the late Marlena Zimna, includes translations into fifty-nine native languages (but not English!) of sixty-three poets and translators. Yet translators of Vysotsky’s works into English have most often been native speakers of Russian, most notably Sergei Roy, whose translations appear on the official Vladimir Vysotsky website (http://www.kulichki.com/vv/eng/), and Andrey Kneller, translator of the self-published Unfinished Flight: Selected Songs of Vladimir Vysotsky (2010).

Continuing this tradition of Russians translating Vysotsky into English is Vadim Astrakhan, who emigrated to the U.S. from Russia in 1991. Though his first translations of Vysotsky into English appeared soon after his emigration, he began to perform and orchestrate his own translations less than a decade ago and to record these performances only in 2008. He also created and maintains a website, “Vladimir Vysotsky in English: A Project by Vadim Astrakhan” (www.vvinenglish.com), which contains links to his music, texts of his translations, press releases, videos, and other news regarding his project. His published audio recordings to date comprise three albums: Singer, Sailor, Soldier, Spirit (2008), Two Fates (2012), and Wolfhunt (2014). This review concerns the two most recent recordings, the renditions of the songs’ lyrics into English, and their performance musically.

Two Fates was recorded over three years (2009–2012) in collaboration with blues singer/ guitarist and compatriot in emigration, Yuri Naumov. With material recorded in seven studios around the world, Astrakhan states that the philosophy behind Two Fates is to “[m]ake the music on the same level as the poetry” (website). To this end, Astrakhan brings in international musicians, including Leonid Verman, John Macaluso, Vladimir Ponomarev, Lex Plotnikoff, and even the Ural State Conservatory Symphonic Orchestra to raise the level of the musical performances, and the album does, indeed, showcase among its tracks some of Vysotsky’s most revered and iconic lyrics, most notably “If Your Friend” and “He Did Not Return from the Battle.”

The most marked feature of the Two Fates album is the variety of musical genres explored in the performances of the various songs. Several of its tracks attempt to preserve the unique guitar/ vocal ensemble of Vysotsky’s original performances, in particular “Tale of a Wild Boar,” “Gypsy Blues,” and “When the Great Flood Waters Had Subsided.” Other songs, like “Race to the Horizon,” “Fireride,” and “Death Convoy,” are performed in styles ranging from hard rock to heavy metal. A strong bass line begins “A Merry Funeral Song,” which then blends into a pop-infused cabaret melody. Perhaps most striking is how the playful, light original performance of Vysotsky’s satirical “Captain Cook” is transformed into a samba-beat ballad about natives who “got the munchies” and cannibalized Cook. The exploration of the multiple interpretations of Vysotsky’s melodies is interesting, if unexpected, for listeners unprepared to hear his well-known works performed in styles different from the traditional manner of the Russian “singer/songwriter” (“avtorskaia pesnia”).

Vysotsky enthusiasts and scholars may find some of Astrakhan’s artistic and musical choices more challenging in his re-imagining of certain songs of the bard, most notably in this CD volume, “Fireride.” From the neologistic title (which is not explained in the lyrics), to the choice of heavy metal as the performance genre, Astrakhan pushes the sensibilities of his listeners to consider alternative interpretations of classic Vysotsky works. In this case, Astrakhan builds on metal classics about war, such as Motörhead’s “Dogs of War,” Metallica’s “One,” and Iron Maiden’s “The Trooper,” to lend a western sound to Vysotsky’s lyrics. The song, about the Russian civil war in Ukraine, was originally written for the 1979 film Forget the Word ‘Death’ (Zabud’te slovo ‘smert’’), but never included in the soundtrack. Though the album was released just as the current tensions between Russia and Ukraine were developing, the song turns out to be as relevant today as when it was originally written.

In terms of his English-language renditions, Astrakhan strives to create verses that mimic in meter and rhyme those of the original Russian lyrics—a quite daunting task given how different the acoustic and stress patterns are in the two languages. Predictably, adherence to the original versification can lead to some questionable choices of diction, syntax, and word collocation. For example, in “He Didn’t Return from the Battle,” the first two stanzas are rendered:

Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо—опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.
Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.

It’s a beautiful day. Why is everything wrong?
And it feels like it will not get better.
Same forest, same river, same air on my tongue…
But he didn’t return from the battle.
Now it doesn’t matter, which one of us won
Our arguments, quarrels … our prattles.
Only now do I miss him, now when he’s gone,
When he didn’t return from the battle.

While one may question the choice to invert the phrasing of the first line, the rhyme of “won” with “gone,” or the use of the definite article with “battle” in the title and lyrics, it is the diction of the translation that most reveals the difficulty of replicating the versification of the original lines, e.g., “prattles/battle.” Russian soldiers in battle engaging in “prattle” may be difficult to imagine, even if the words do rhyme. But Astrakhan does succeed in creating for the Anglophone listener the frame and content of one of Vysotsky’s most iconic verses from his war cycle.

It is difficult to listen to any performance of a Vysotsky song and not notice how the singer chooses to address vocally the unique qualities of his voice, phrasing, and articulation. Astrakhan has often stated in interviews that he does not imitate, but rather interprets his translations of Vysotsky’s songs in performance. Thus, to compare his renditions of Vysotsky’s songs to their original performance is futile; however, given Astrakhan’s choices of musical genre, tempo, and instrumentation, it is appropriate to examine the effectiveness of his performances in their ability to convey the meaning of each song’s lyrics effectively and memorably.

The third album published by Astrakhan is Wolfhunt, recorded between 2011 and 2014, again in both Russian and U.S. venues. On his website, Astrakhan states that this album “contains wild experimentation with a variety of musical genres, including full symphonic orchestra, hip hop, metal, blues, and tango, but keeps closer to the Vysotsky’s [sic] originals” (online). Besides the promised variety of musical styles, Wolfhunt contains several songs that represent complete re-imaginings of Vysotsky’s work, most notably Astrakhan’s revision of the wickedly satirical Soviet-era paean to the life of a low-skilled laborer, “Ia byl slesar’ shestogo razriada” (“I Was a Sixth-Class Mechanic”) into, as the title indicates, a contemporary take on a computer technician’s dreary life. What is absent from this modern, bluesy version is Vysotsky’s ironic humor, with sarcasm and vitriol in its stead. In this case, what is lost in translation is not individual phrases or words, but rather the Soviet-era context that is inextricably intertwined with so many of Vysotsky’s songs of daily life.

More successful as a contemporary update is “So Hazy,” which features the vocals of Russian singer Polina and a Latin-infused beat.

Так дымно, что в зеркале нет отраженья
И даже напротив не видно лица,
И пары успели устать от круженья,
И все-таки я допою до конца!
Все нужные ноты давно сыграли,
Сгорело, погасло вино в бокале,
Минутный порыв говорить пропал,
И лучше мне молча допить бокал.

It’s so hazy, the mirror’s reluctant to show reflection.
I can’t see my face, I can only pretend.
And dancers are tired of feigning affection.
But still I must sing my song to the end.
All notes have already been played in flashes.
The wine in the glass has burned down to ashes.
The fleeting desire to speak has passed,
And now I should quietly drink my glass.

Both the translation and the re-scoring of the music to reflect a more contemporary sound work harmoniously to create a composition that is quite faithful to the Vysotsky original. Wolfhunt also contains the track “The Airfight III,” or “Vsiu voinu pod zaviazku,” which Astrakhan sings in his native Russian. It is, perhaps, in this unique performance that the singer’s real dedication and devotion to the work and legacy of Vladimir Vysotsky is most evident. Here, he faithfully interprets the bard without imitation or falseness. The track showcases not only Astrakhan’s musicality, but also his ability to imbue the classic words of Vysotsky with relevance and authenticity for contemporary audiences.

While both albums include songs whose lyrics do not always convey the essential meaning of the original texts, or whose musical arrangements are innovative but sometimes inappropriate, Two Fates and Wolfhunt represent a rare and impressive effort to bring the works and world of Vladimir Vysotsky to an English-speaking audience. From initiates to the world of the Russian singer-songwriter, to seasoned fans of the bard’s lyrics and music, listeners of Astrakhan’s works will gain additional understanding from his varied and energetic translations and performances of some of the most recognizable songs of the Soviet era.

Thomas J. Garza, University of Texas at Austin

“Высоцкий в Америке:  Интервью с Вадимом Астраханом“

July 23, 2014

Once again I used the “crowd review” service at the ReverbNation website for “Be Grateful You’re Alive.”  Again, a lot of people simply didn’t “get it.”  It did better than previous entry (5.8 / 10), but, of course, most reviewers did not come across as very knowledgeable or perceptive.  But it’s a good read nonetheless.

=================================================

The horns in the song are brilliant. They caught my ear as soon as the tune started playing. Great quality. I like how this song is very interesting and also has a message. Everyone should be Greatful To Be Still Alive.  I like the nice, warm electric guitar too and I respect the fact that you only gave it to the listeners on a certain part of the song. It almost makes beg for more. Good work on this one man. Keep the good work coming.

I like the incorporation of the violin in the song. The song is a bit corny though, I don’t think it will catch on too much. I like how it’s different though. At a certain point, it started sounding bar mitzvah-ish with that wood instrument playing. The horns seemed grandpa-ish.I like when bands bring a different sound, so I congratulate them on that, but I don’t find myself listening to it again. This is a music review, I mentioned a lot about the elements of this track.

This was a very great song that I just loved.The guy sounded as if he was at a circus or something.This was very funny and I just enjoyed the tune for sure.”tough luck” This lyric was added and was just in time in the song.all the guys seem to have there heads on tight because their voices were a wonderful match to the music that was playing in the background.They sounded like they were performing at a play of some kind.No one should ever turn this off it was a great hit for sure.

This has this old school spanish vibe to it and I think I like it. I can picture this song in a musical, but definitely not to be played on the radio. The music is cool and it’s completely on beat and together throughout the song, which is great. I can’t really comment on the voice much since it’s mostly just some guy talking about cancer and being grateful to be alive. If this song isn’t part of a musical, someone should definitely write one with it on the score.

The beginning to this was so fun in an almost Tom Waits way. Then the vocals started and reminded me a bit of Gogol Bordello. This song had a gypsy punk feel to it and I’m really into that. I love the horns and stringed instruments collaborating to create this really fun instrumental track. The vocals are fun and gypsy punk, but work to utilize the lyrics to tell a spoken word story, which was interesting to hear. I think overall it works for the genre. Is it radio music? No, but I don’t think that’s what the artist was going for. Overall, a fun song and I’m stoked to hear more music from this genre, as it seems to be rare.

I liked the trumpet and other brass sounds in the background. I liked the guitar. The words were kind of silly and so was the singer but for the type of song that he did it was great. He had a wonderful voice for this silly kind of track and if he would get off of the your probably going to die trip he could do kids songs and make loads of bank. Unfortunately I do not hear a hit track with this one.

The trumpet sound is unique, sounds like eastern european folk / country / gypsy song. Vocals style is suitable for the song , lyrics could be offensive to some people those who are easily offended., i like it however makes me smile at its edgyness. Eurovision ?. 8/10.

This song is so unique and instantly I am hooked at how much potential this song has. The lyrics are dark and powerful, and I would listen to this song over and over personally. Absolutely no criticisms of this song whatsoever and the trumpets and various other brass instruments as backing instruments provide a powerful and sole emphasis on the vocals. It is impressive and the husky russian sounding vocals just totally make the song.

The intro sounded very exciting. The tone and beat seemed to really grab my attention. Although, the singer seemed to be a bit repetitive in the song. Half of the song actually included progressing lyrics, while other sets of lyrics seemed to be repeated. This song sounds like it is a country song. The rhythm of the song was very upbeat.

Funny. Interesting song. Makes you want to keep listening by presenting a situation of doom. The music is a great mix of instruments and the vocalist’s accent makes it even funnier. The music promotes energy by changing tempo.

The intro to this song kind of bored me. It took me a few minutes to realize this was a comedic song that made me laugh. It reminded me of Steam Powered Giraffe. It made me smile. It was a very snarky and sarcastic song so if you have a dry sense of humor, you will LOVE this song! The sassiness of the artist nearly killed me.

There is too much going on in this introduction. It is clear that they try to incorporate different genres into one song.It starts out with a classical feel, then moves to a jazzy quality (or even big band) and then rock at one point. It does give off the essence of a show-tune, and I could see it used on Broadway, if these kinks were worked out. The lyrics are quite comical, and confident in expression and breath-control.

The instruments at the beginning is very good with the lyrics and voice for the song. This song is very good. The voice is very well sounded and easy to hear.  I love this song.

The music instruments are really good. The song has a great beat and melody to it, Like a spanish taste to it. The signing on the other hand sucks. The artist is saying the words not really signing. If the beat wasn’t good this song would totally suck.

It’s a really catchy song . Has a great message . Something that I can even here on Radio Disney because if it’s positive Message. Kind of reminds me of passion pits “take a walk”. The instrumental was live with energy which reminded me of Something F.U.N. would do. It’s nice to see bands like this Doing more music that’s you don’t hear everyday . The vocals were interesting because of the narrative vibe in the versus which made it stand out even more. Great work guys!

The song sounds weird but how the beat is the trumpet and other instrument is the best. In the first time heard it, it seems like they’re just talking but how they sing it makes it unique. I like this song because the lyrics is very good and how they say it makes you want to live forever, so I’ll rate it 10.

The intro of this song is quite interesting for sure, and the totally unusual approach on a classic instrumental line up reminds me of Gogol Bordello, who definitely works with the same style. It’s absolutely engaging and driving, with a big bunch of rhythmic touch on top. The unique and original experience given by this strictly spicy instrumental line up and the distinctive vocal performance of the singer makes this song something special for sure. There’s no way to resist all the moving rhythm and the punchy lyrics either. The audience doesn’t have to be a fan to enjoy this song, because either way, they will find it engaging. For me, there’s a strong reference for the artist mentioned above, but for those who hear such a stylish performance for the first time, it’s going to be a memorable experience.

The vocals are good, very amusing, the trumpet adds to the guitar, and the drums are very good, and keep my head nodding through the song, the vocals become very repetetive though, but the music stays good.

The opening made me laugh for some reason. The lyrics are very strange and funny. I enjoy the lyrics a lot and find they make me laugh quite a lot. However a few curse words could be added as they wouldn’t be expected by this voice. Could get to number 1 on YouTube views-wise!

The lyrics of the song are harsh, yet work well together. The man’s vocals are off-putting. In the introduction of the song, the rhythm is catchy. I can’t see this being a big hit in the United States. I vaguely heard any type of harmony. The instrumentals work well with the overall beat and rhythm, though.

A matching chant with a creative mix of music. An violin in the back ground with trumpets. A show song. The lyrics tell a story that grabs you. It sounds like a board way show tune. Interesting enough to make you to dance. the chorus is catchy. A song that makes you look for the someone coming around in stilts.

The instrumental beginning of this track is well unique and not done as often. The artist of the song comes off a bit more on the comical and honest side of things. The lyrics of the song is about how someone should be happy to be alive regardless of situations. The pace of the song is well fast speed.

This song has an upbeat and positive vibe going on from the first note to the last. I am not liking the talking vocals though, but the lyrics to this song do make me smile. The horns playing throughout the song give it a neat sound. I like the European sound to this song.

The first impression that I had of this song track was that it was some sort of comedy song. The background instrumental at first sounded like it had a clown-like circus theme to it. Throughout the song, there was also some parts of the song that had the same feeling in the background instrumental. The beats were varied throughout the song, but was still able to maintain a good and funny one. As for the vocals, I found that this was the aspect of the song that stood out the most. The singer sounded like he was talking more than he was singing. In fact, I thought that this was more of a talk song, as in this song was a song that was basically talking rather than singing. The voice was very clear, making the vocal person having really good clarity when speaking. The lyrics sounded like something you’d hear at the circus. It had sort of a comedy theme feel to it. In my opinion, I think that this song does have commercial potential, possibly in something comedy related. Overall this song sounded more like a talking song with a good instrumental background portion.

I absolutely fell in love with song as soon as I heard the first few seconds. It’s something new for me, i’m completely out of my comfort zone but I enjoy it. It’s just super fun to listen to. The elements are super great too, it just sounds really nice. The lyrics are decent though, it’s not the best words being put together. However! I really liked the background music along with the beat. It just sounds amazing together, so i’ll have to rate this a 9.

Funny song, and the beat reminds me of polka. With a funny video to this song, it could become viral, but the song alone doesn’t do it for me. It is entertaining, but not something that I would ave on my iPod.

The first thing I noticed, right from the first song, is that your vocal delivery has definitely grown in texture and confidence.  In that first song there are several lines that are repeated multiple times, and you do an excellent job accentuating them in a slightly different manner each time.

I tried the “crowd review” service at the ReverbNation website for “A Merry Funeral Song” and received over 60 reviews from different people.  I don’t know who these reviewers are:  what’s their background, their location, their age, etc.  They reviewed it from the “radio potential” standpoint.  The overall rating was 5.0 / 10.  You will probably think it’s subpar.  Nevertheless this is pretty much what I expected.  Vysotsky’s songs cannot possibly appeal to everybody in today’s world (English-speaking or not).  They are for the elite.  They require substantial intelligence and open-mindness.  Notice that vast majority of reviews are either very favorable or very negative; very few are in the middle.  In fact, the result is almost “anti-Gaussian” (U), which, of course, produces a Gaussian-like curve.  I think it’s worthwhile to glance at them.  I kept the syntaxis and grammar of the authors.

=================================================

I thought that the bass had a nice rich texture and a good sonorous tone to it and I liked that it was the introduction to the song. I was very much enamored of the singer’s eastern European accent, and it sounded as though he hailed either from Russia or the Ukraine. I thought that the song had character and personality and a deliciously foreign flair. I thought that the band had a more than passing resemblance to the famous gypsy punk group Gogol Bordello, although without all the manic energy. I thought that the singer was very distinctive as a result of his accent and his somewhat broken English. I thought that the backing beat and the bass formed a tight rhythm section and I enjoyed it quite a bit. I thought that the guitar had a different tone that was pleasantly unorthodox. I thought that the song had an exotic feel and a flavor like faraway spices. I thought that the lyrics showed wit and a jaunty sense of humor, and I liked what I was hearing. I think that this is probably going to appeal more to alternative and indie listeners than anyone else though, and it will probably not hit the mainstream. I thought that the song had an idiosyncratic feel and the different musical instruments, though hard for me to name specifically, gave the song an offbeat timbre. It might have been that they were effects-laden keys or some kind of synth, but in any case, it was fun listening.

Альманах “В Поисках Высоцкого” #5-6 (2012)

Энтони Куэлин / Anthony Qualin
профессор в Texas Tech University (США)

“Высоцкий на Английском”

В последнее время в Америке наблюдается если не бум Высоцкого, то по крайней мере всплеск интереса к нему и его творчеству. Может быть, это связано с выходом фильма «Высоцкий. Спасибо, что живой», хотя, кроме заядлых русофилов, вряд ли кто в Америке его смотрел. Возможно, кино о Высоцком напомнило преподавателям-русистам, что жил на Руси такой поэт. Хотя это тоже невероятно, ибо колесо начало вращаться, когда никто в Америке и не подозревал, что будет такой фильм.

В апреле 2011 г. на конференции в штате Огайо было прочитано несколько докладов, посвященных жизни и творчеству Высоцкого. Помимо докладов, участники конференции обсуждали вопросы восприятия Высоцкого в США и возможные способы пропаганды его творчества в англоязычном мире. В начале 2012 г. под руководством Натальи Крыловой фондом «Русский мир» был проведен конкурс по переводу песен Высоцкого. Также в 2012 г. поставили лекцию-концерт «Vladimir Vysotsky: The voice of Russia» («Владимир Высоцкий: Голос России»). На этом вечере говорили «about the life and legacy of Vladimir Vysotsky through eyes [так в тексте – Э.К.] of his American fans» 4 (т. е. о жизни и наследии Высоцкого глазами его американских поклонников), показывали видеофрагменты исполнения песни Высоцким с английскими субтитрами и исполнили несколько песен Высоцкого в переводе Альберта Тодда (Albert Todd). В этом вечере участвовал Мони Яким (Moni Yakim), автор пьесы (вместе с Питером Келлоггом 6) и постановщик спектакля «Let us fly» («Полетим») о любви Высоцкого и Марины Влади, профессор этномузыкологии Нью-Йоркского университета Мартин Дотри (Martin Daughtry) и профессор русского языка и литературы Тимоти Сергэй 5. В 2002 г. спектакль Якима ставили в Лондоне, а в 2009 г. в Нью-Йорке показывали сцены и песни из пьесы под названием «Unruly Horses» («Кони привередливые»). В статье «Высоцкий в США» Марк Цыбульский пишет о спектакле «Володя: Русский герой» по пьесе Сью Херрис и У.Джонса, который в 1993 г. две недели шёл в Нью-Йорке 7. Цыбульский пишет и о спектакле под названием «Nothing is as it Should be» («Всё не так, как надо»), шедшем в Америке в 1998 г. Похоже, это был вариант пьесы Якима с песнями Тодда. Однако наверняка сказать трудно, поскольку информации о спектакле совсем мало.

В 2012 г. Вадим Астрахан вместе с Юрием Наумовым и другими известными музыкантами записал альбом с исполнением собственных переводов песен Высоцкого.  Астрахан также выпустил альбом с переводами песен Высоцкого в 2008 г.  В том же 2012 г. вышел миньон с пятью переводами военных песен Высоцкого.  Это переводы Георгия Токарева, спетые Хавиером Баллестером (Javier Ballester) на музыку Криса Адамса (Chris Adams).  В 2010 г. Том Мур (Thom Moore) записал пять песен в собственном переводе.

В Северной Америке есть и научный интерес к Высоцкому. Анализ нескольких стихотворений Высоцкого на английском языке можно прочитать в книге об авторской песне «Singing the Self: Guitar poetry, community, and identity in the post-Stalin period» 8 Рэйчел Платоновой (Rachel Platonov), которая вышла в 2012 г. Платонова рассматривает авторскую песню с точки зрения маргинальности. Она признаёт, что русским может не понравиться употребление термина marginality в отношении поющих поэтов, но аргументирует его тем, что авторская песня, как правило, существовала и вне официальной советской культуры, и вне оппозиции к ней, а также вне традиционных жанров и песни, и поэзии 9.

Начиная с 2006 г., защищены две диссертации по Высоцкому в США и одна в Канаде. В 2006 г. диссертацию под названием «Vysotsky’s Soul Packaged in Tapes: Identity and Russianness in the music of Vladimir Vysotsky» 10 («Душа Высоцкого на магнитных лентах: идентичность и русскость в музыке Владимира Высоцкого») защитила Хезер Линн Миллер (Heather Lynn Miller) в Мэрилендском университете в городе Колледж-парк. В 2007 г. в Восточном Онтарийском университете в канадском городе Оттава защитил диссертацию «Manifestations of national identity in Vladimir Vysotsky’s and Jacek Kaczmarski’s guitar poetry» 11 («Проявления национальной идентичности в творчестве Владимира Высоцкого и Яцека Качмарского») Гжегож Дановски (Grzegorz Danowski). В 2008 г. в городе Остин в Техасском университете защитила диссертацию «Echoing their lives: Teaching Russian language and culture through the music of Vladimir S. Vysotsky» 12(«Отражение их жизни: Преподавание русского языка и культуры с помощью музыки Владимира С. Высоцкого».) Ruby Jean Jones (Руби Джин Джонз). Во всех этих исследованиях подходят к Высоцкому, как олицетворению если не «русскости» вообще, то хотя бы многих её самых важных аспектов. Диссертация Дановского особенно интересна, ибо он в ней переводит и довольно подробно разбирает десять текстов Высоцкого, включая такие важные песни, как «Бег иноходца», «Купола», «Лекция о международном положении» и «Кони привередливые».

К сожалению, публикаций о Высоцком в англоязычных научных журналах совсем немного. Двадцать лет назад вышла статья Кристофера Лазарски (Christopher Lazarski) «Vladimir Vysotsky and his Cult» 13 («Владимир Высоцкий и его культ») в журнале «The Russian Review». В статье, однако, Лазарски не анализирует творчество Высоцкого, а обсуждает его восприятие в обществе и наследие в русской культуре. В 2004 г. был опубликован английский перевод статьи Г.И. Чернявского «Политика в поэзии великих бардов: Владимир Высоцкий». Хотя автор довольно сильно аргументирует свою позицию, мне кажется, что порой он перегибает палку, утверждая, например, что песня «Я не люблю» «была своего рода Антикоммунистическим манифестом, пусть охватывавшим только сферу нравственности, но от этого приобретавшим ещё более сокрушительную силу» 14. Вскоре в журнале «Russian Literature» должна выйти моя статья о юморе Высоцкого. Боюсь, что я тоже грешу чрезмерной политизацией образа Высоцкого, ибо статья выросла из доклада, который я читал на конференции, посвященной юмору при так называемом тоталитаризме. Но я касаюсь других элементов юмора Высоцкого и отвергаю чисто политическую интерпретацию творчества поэта. Итак, в англоязычных научных журналах в основном обсуждают Высоцкого в социально-политическом контексте.

Есть ещё три курьёзных случая в англоязычной литературе о Высоцком. Два из них существует параллельно и на русском языке, а третий – только на английском. Имеются в виду книга Татьяны Таники (настоящая фамилия Эльманович) «Channeling Vysotsky» 15 (русское издание называется «Мёртвые говорят из страны Потустороннии: Владимир Высоцкий, но не только…»), эссе на сайте Акбара Али Мухаммеда «Слово о Владимipe Высоцкомъ» 16 и глава о Высоцком в книге Иваны Нобл (Ivana Noble) «Theological Interpretation of Culture in Post-Communist Context» 17 (Теологические интерпретации культуры в посткоммунистическом контексте). Книгу Таники трудно читать дальше первых слов «духа» Высоцкого, который при жизни никогда не пел на бис, о том, что он часто пел песню «Прощание» на бис 18. От чтения посмертных стихов не становится легче. Акбар Али Мухаммад видит в песнях Высоцкого пророчество и всё понимает в свете своих религиозных взглядов, находя, что Высоцкий “ясно написалъ о побѣдѣ ислама вь пѣсняхъ «Оловянные солдатики», въ которой синiе солдаты сiмволизируютъ слугъ врага рода человѣческаго, и «Высота», а также въ упомянутыхъ пѣсняхъ «Ещё не вечеръ», въ которой пираты сiмволизируютъ мусульманъ, «Кто за чѣмъ бѣжитъ» и «Пиратская»” 19. Как говорил Высоцкий, каждый понимает его в меру своей образованности. Значит, мы не виноваты в том, что не разглядели в песнях Высоцкого победы ислама. Зато Мухаммад совсем неплохо перевёл очень много песен Высоцкого на английский. Как и Мухаммад, Ивана Нобл осмысливает разные стихи Высоцкого через призму своей веры, но она хотя бы приводят в пример конкретные цитаты из текстов и не заходят так далеко, как Мухаммад. С другой стороны есть такое ощущение, что она не очень хорошо знакома с творчеством Высоцкого. Например, она два раза цитирует песни, написанные не Высоцким, а его «духом» в передаче Таники 20. Беда в том, что англоязычные читатели могут найти такие книги «о Высоцком» вместо настоящих материалов о нём.

Отдельных книг о Высоцком на английском практически нет. До сих пор лучшей книгой о Высоцком на английском языке остается «Vladimir Vysotsky: Hamlet with a Guitar» 21 («Владимир Высоцкий: Гамлет с гитарой», перевод книги «Владимир Высоцкий: Человек. Поэт. Актер»). Читая эту книгу, англоязычная публика знакомится с текстами Высоцкого в качественных переводах Сергея Роя и Кэтрин Хэмильтон. К тому же книга содержит воспоминания о Высоцком, написанные друзьями и родственниками поэта. Наверное, есть и несколько малотиражных сборников переводов Высоцкого на английский язык. Я нашел рецензии на два из них, самых книг не сумел найти. Один из них называется «Not only for Russia» 22 («He только для России»). Она вышла в Москве тиражом 300 экземпляров. Второй называется «Paradise Apples: Songs» 23. Хотя было бы хорошо увидеть книгу «Paradise Apples: Songs», утешимся тем, что переводы Георгия Токарева можно читать на сайте «Владимир Высоцкий на разных языках». Песни из книги «Not only for Russia», как и самой книги, найти не удалось. **

Помимо вышеуказанной книги Рэйчел Платоновой, анализ стихотворений Высоцкого на английском языке можно прочитать в книге об авторской песне «Songs to Seven Strings» 24 («Песни под семь струн») Джералда Смита (Gerald Smith), которая вышла в 1984 г. Смит более-менее традиционно для западного русиста своего поколения обсуждает жизнь и творчество Высоцкого и с литературоведческой стороны, и с точки зрения его социально-политического значения. На мой взгляд, Смит недооценивает поэтический дар Высоцкого. Обсуждая песню «Я рос, как вся дворовая шпана…», он называет её «one of the very few songs of Vysotsky’s that stands as an indisputable masterpiece» 25, т.е. «одной из очень немногих песен Высоцкого, которую можно бесспорно назвать шедевром». Далее он утверждает, что «Undeniably, Vysotsky is limited» 26, т.е. «Высоцкий, безусловно, ограниченный». Он даже поднимает вопрос о том, можно ли считать Высоцкого поэтом и будут ли его стихи забыты будущими поколениями, когда пройдёт его эпоха 27. Как Дановски справедливо замечает в своей диссертации: «Smith makes sure not to commit himself to one particular forecast regarding the future reception of Vysotsky’s work. He implies, however, that it is quite likely to fall into oblivion» 28. To есть, тем, что он задает этот вопрос, Смит как бы выражает сомнения, что Высоцкого будут помнить будущие поколения. Боюсь, что до сих пор многие западные слависты видят в Высоцком не поэта, а своеобразное явление советской поп-культуры. Вышеупомянутая диссертация Руби Джонс была издана книгой издательством Verdag Dr. Müller в 2009 г. Бывает, что в социологических и культурологических книгах посвящают две-три страницы Высоцкому как феномену 29.

Стоит уделить немного внимания и статьям и репортажам о Высоцком в англоязычных средствах массовой информации. Первые известные мне статьи о Высоцком в американской прессе вышли в один и тот же день – 10 июня 1968 г. – в газетах «The New York Times» и «The Washington Post» 30. В обеих статьях пишут, что Виктора (так в обеих статьях) Высоцкого ругают в советской прессе за его неприличные песни. Помимо ошибки с именем, в этих статьях есть, как пишут Марк Цыбульский и Марлена Зимна, и «неточности перевода и даже откровенная неправда» 31. В 1970 г. в «New York Times» напечатали статью под названием «Soviet Singer’s Witty, Private Performances Make him Intellectuals’ Hero» («Благодаря остроумным домашним выступлениям советский певец стал героям интеллектуалов»). В этой статье пишут о том, что хотя у Высоцкого «none of the songs are openly anti-Soviet, some are clearly critical of the political system […] and of the effect the system has had, in the singer’s view, on Soviet society and individuals» 32 («нет не одной откровенной антисоветской песни, некоторые безусловно критикуют политическую систему и влияние, которое эта система оказывает, по мнению певца, на советское общество и личность»). Также пишут о том, что спектакль театра на Таганке «Берегите ваши лица» был отменён. Приводят в пример творчества Высоцкого отрывки песен «Десять тысяч – и всего один забег остался…» и «Рвусь из сил и из всех сухожилий…» в переводе. Эти переводы не литературные и представляют собой попытку передать смысл этих песен, а не их стихотворную форму. В том же году журнал «Problems of Communism» издал пять песен («Я вырос в Ленинградскую блокаду…», «Я рос как вся дворовая шпана…», «Мой друг уехал в Магадан…», «Ты уехала на короткий срок…» и «В Пекине очень мрачная погода…») в переводе канадца, литовского иммигранта, Миши Аллена (при рождении Каценеленбоген). В переводах есть простительные ошибки – переводчик слушая песни на некачественных плёнках. Кроме хорошо известной ошибки в «Бодайбо» (он слышал «подай бог»), он переводит «вашу жизнь» как «our life» («нашу жизнь») в песне о блокаде, и «вы» (вместо «мы») в письме от рабочих тамбовского завода 33. Однако Аллен не был поэтом, и поэтому в этих переводах он не сумел передать прелести языка и стиля Высоцкого. Были и другие статьи о Высоцком и при его жизни, и после его смерти. Все они без исключения пытались представить его диссидентом. Они часто содержали ошибки, например, в 1973 г. Хедрик Смит написал в «New York Times», что Высоцкому лет сорок 34, когда поэту было всего лишь тридцать пять лет. Смит также не раз писал, что Высоцкий в юности сидел в лагере 35. Может, он и старил Высоцкого для того, чтобы тот успел отсидеть при Сталине.

Версия о лагерном прошлом Высоцкого была упомянута и в репортаже о Высоцком в передаче «60 Minutes», который показывали в американском эфире в 1977 г. Этот фрагмент можно смотреть на Rutube 36. В своей статье «Высоцкий в США» Марк Цыбульский описывает этот интервью: «Интервью довольно интересное, вызывающее ассоциации с поединком фехтовальщиков. Ведущий, Д. Раттер […], нападает, ставит острые вопросы, пытаясь получить от Высоцкого хоть сколько-нибудь антисоветские ответы. Высоцкий же защищается и отвечает так, что даже самый ретивый служака из КГБ не нашёл бы, что поставить ему в вину» 37. В репортаже мало видим Высоцкого как поэта, хотя это был редкий шанс слышать песни в его исполнении в Америке. К сожалению, переводы песен были только приблизительные и совсем не художественные. К тому же, то Раттер, то переводчик читали их так, что они вряд ли произвели на кого-нибудь сильное впечатление. Мне также кажется, что переводы слегка навязывали политическое толкование песен. Например, слова «Я не люблю, когда невинных бьют» были переведены как «I’m upset when the innocent suffer», т.е. «Меня расстраивает, когда невинные страдают.» Тем самым изменили смысл песни, – ведь можно страдать oт многого, а не только от побоев.

В 1983 г. в американском эфире показывали фильм «A Voice from Russia: The World of Vysotsky» («Голос из России: Мир Высоцкого»), в который «вошли кадры, снятые С. Рахлиным, отрывки из фильма австрийского телевидения, съёмки телевидения Венгрии, часть последней видеосъёмки Высоцкого 16.04.1980 г. в Ленинградском БДТ» 38. Итак, американская публика опять получила возможность послушать, как поёт Высоцкий. Также увидели, какой феноменальной популярностью он пользовался в СССР, и как народ его любил.

В настоящее время англоязычные люди могут очень много узнать о Высоцком, даже если совсем не знают русского языка. В Интернете есть сайты на английском языке. Англоязычная статья в Википедии о нём довольно длинная и подробная. На Youtube можно найти песни Высоцкого с английскими титрами. Переводы не всегда очень качественные, но они обычно адекватно передают смысл песни, и слушатель может чувствовать язык Высоцкого на слух. Конечно, у этого подхода есть один значительный недостаток, – в том, что на слух не уловишь игру слов или двойное значение слова. К тому же, культурные особенности и ссылки на разных писателей и деятелей культуры тоже пропадают при таком переводе. Можно найти три песни Высоцкого с английскими субтитрами на сайте 39 Техасского университета, где изучают русский язык через музыкальные тексты. Переводы на этом сайте очень качественные, хотя и они не являются попыткой передать стихотворную форму вместе со смыслом. Трудно найти фильмы с участием Высоцкого с английскими субтитрами. Из фильмов с английскими субтитрами можно назвать «Место встречи изменить нельзя», «Маленькие трагедии» и «Служили два товарища». Как ни удивительно, не удалось найти ни «Сказ про то, как царь Пётр арапа женил», ни «Плохой хороший человек» с английскими субтитрами.

С 2009 г. *** существует веб-сайт «Владимир Высоцкий на разных языках» (www.wysotsky.com), где можно читать и слушать переводы Высоцкого на 59 языков. На этом сайте самый популярный язык для письменных переводов – английский. Там можно найти 870 переводов 322 произведений на английский. Правда, по количеству записей исполнений в переводе английский (57) уступает польскому (430), шведскому (126), финскому (93) и ивриту (58). С даты основания сайта самое большое количество посетителей читают этот сайт в Америке (хотя, конечно, многие из них русскоязычные иммигранты), что указывает на большой интерес к английским переводам произведений Высоцкого. Я считаю этот сайт лучшим (и, как это ни парадоксально, порою худшим) из интернетовских ресурсов для англоговорящих. Сначала скажем, почему «худшим», а потом обсудим всё остальное. Есть на сайте переводы, которые совсем не заслуживают внимания. Понятно, что авторы проекта хотят собрать абсолютно все переводы, но почти треть переводов можно просто снять с сайта. По крайней мере, нужно отделить любительские переводы от профессиональных.

Нужна была бы целая книга, чтобы обсуждать каждый перевод на сайте. Однако, если проанализируем все переводы одного произведения Высоцкого, можно сделать какие-то выводы о трудностях перевода Высоцкого. На сайте есть 18 переводов песни «Если друг оказался вдруг…» Из них несколько никуда не годятся. Здесь не будем говорить о них. Остальные имеют и сильные стороны, и недостатки.

Перед тем, как начать анализ отдельных переводов, надо сказать несколько слов о переводе Высоцкого вообще. В разделе «От переводчика» в книге «Vladimir Vysotsky: Hamlet with a guitar» Сергей Рой пишет: «Any translations of Vysotsky’s song-poems must in all honesty be preceded by an exercise in apologetic self-abasement or attempt to explain away the gulf between the sparkle and magic power of the original and the, shall we say, colourlessness of the translation» 40. (To есть, переводчику любой из песен-стихотворений Высоцкого приходится извиниться за то, что не сумел передать весь блеск и волшебную силу оригинала или хотя бы объяснить разницу между оригиналом и переводом.) Он также пишет, что есть песни, уличное просторечие которых нельзя адекватно перевести 41. В рецензии на «Songs to Seven Strings» Смита, Б.И. Поварницын, сетуя на ошибки в текстах, переведенных Смитом и Г.У. Чалзмой (Н. W. Tjalsma), делает вывод: «чтобы слушать поэзию, приходится слушать Лe Форестье «по мотивам» Высоцкого; чтобы читать Высоцкого, приходится забыть о поэзии и довольствоваться подстрочником. Выхода, кроме как учить языки, нет» 42. В отличие от Поварницына, Тимоти Сергэй в своей подробной и убедительной статье о «поющихся переводах» авторской песни доказывает, что можно переводить Высоцкого, и приводит в пример успешные переводы Роя и Хэмильтон 43. Сергэй также написал положительную рецензию на первый альбом Вадима Астрахана 44. Я считаю, что Сергэй прав. Хотя очень трудно перевести Высоцкого, среди существующих переводов есть доказательства того, что это возможно.

Катрин Хэмильтон 47 строго следует стихотворной форме оригинала, оттого первая строка второй строфы получилась не совсем удачной. Во-первых, слово «mountaineering» слишком длинное и неразговорное. У Высоцкого коротко и просто «парня в горы тяни», а у Хэмильтон длинно и неуклюже. Во-вторых, приблизительная рифма «mountaineering – dare» не совсем удовлетворительна. В-третьих, слово «dare» как императив без дополнения звучит не совсем естественно. В четвертой строке той же строфы Хэмильтон переводит «поймёшь», как «you find out» («узнаёшь»), когда было бы ближе к оригиналу и звучало бы лучше по-английски, если бы она употребила будущее время глагола «you’ll find out». В четвёртой строфе возникают проблемы с размером, и она не может обойтись без лишнего слога во второй строке «in abuse», что простительно, но лишнее слово «him» после слова «without», где внутренняя рифма должна быть мужской, сильно режет слух. Тем более, когда это же «him» повторяется в четвёртой строке. Надо признаться, что только при пятом или шестом чтении перевода я понял, что следует ставить ударение на предпоследнем слоге в третьей и четвёртой строках. Т.е. «without him» – «about him». Несмотря на то, что перевод Хэмильтон редко отклоняется от стихотворной формы оригинала и есть удачные элементы в её переводе (например, вся пятая строфа), это не лучший из её переводов.

Евгений Соколовский тоже пытается сохранить стихотворную форму оригинала. Перевод 48 совсем неплохой, но местами нуждается в редактировании. Не нравится, что слово «друг» в первой строке становится «someone» («кто-либо») в переводе. Может быть, Соколовский решил, что нельзя его назвать другом, когда он еще «и не друг, и не враг», но первый закон перевода – это максимальная верность оригиналу. Нельзя же исправлять «неточности» оригинала. В последней строке этой же строфы было бы лучше изменить «If he is any good» на «if he’s bad or he’s good» – становится легче читать, потому что отпадает вариантность ударения – «he is» или «he», – и перевод становится ближе к оригиналу. Такую же мелкую поправку можно внести в конце четвёртой строфы, меняя «Не is not worth a song» на «Here he’s not worth a song». Есть два случая в переводе, где Соколовский употребляет лексику, не совсем подходящую к этому тексту. Слово «henceforth» все понимают, но никто так не говорит в современном английском. Я не вижу аналогичных лексических отступлений от разговорных норм в оригинале. Слово «fortitude» можно услышать, но оно слишком высокопарное для этого текста. Хотя употребление этих слов вряд ли портит перевод, было бы лучше обойтись без них. Есть ещё два более существенных разрушения норм английского языка. Словосочетание «fortitude dies» режет слух, и это особенно обидно потому, что до этого перевод этой строфы очень силен. В начале последней строфы употребление множественного числа слова «plight» может быть грамматически возможным, но звучит очень странно. Наконец, в последней строфе стихотворный размер требует, чтобы мы читали «altogether», что сильно отступает от стандартного ударения этого слова.

В своём переводе 49 Тамара Вардомская менее строго относится к сохранению размера оригинала, и поэтому при чтении нужно «глотать» немало лишних слогов. Особенно неудачно в этом отношении получается строка «If a step on the glacier brings a tear», в которой читателю приходится справиться с двумя лишними слогами. К тому же перевод этой строки не сохраняет сильную внутреннюю рифму оригинала («Шаг ступил на ледник – и сник»). Раньше в этой же строфе можно легко избавиться от лишнего слога, меняя «If at once he lets slack, and goes back» на «If at once he let’s slack. Goes back». Тенденция ставить английский глагол в конце строки в переводах с русского, о которой написал Сергэй в своей рецензии на переводы Астрахана50, наблюдается в этом переводе в строках «With us such folks we do not bring / And of such we don’t sing». Хотя в принципе нет особых возражений против такого нарушения канонического порядка слов в переводах, строка «With us such folks we do not bring» читается с трудом. В строке «And of such we don’t sing» звучит гораздо лучше, но я бы заменил слово «such» словом «them». Что касается лексики перевода, в основном здесь всё хорошо. Единственное стилистическое несоответствие лексики с оригиналом – это устаревшее слово «perchance» в первой строфе. В этом переводе есть и очень удачные находки, например: «Then а stranger is he, you see».

Перевод Андрея Кнеллера 51 начинается с неверного шага. «If your friend just became a man» может означать по-английски только «Если твой друг только что стал мужчиной». После этого существенных ошибок в переводе нет. Правда, строка «Tripped and screamed in exhaust» содержит небольшую неточность, ибо, как существительное, слово «exhaust» означает «выхлопные газы», а Кнеллер, похоже, перепутал его со словом «exhaustion», т.е. «изнеможение». Эту ошибку можно считать несущественной, ибо любой носитель английского понимает, что переводчик имел в виду. Кнеллер отлично справляется с поэтической формой Высоцкого, хотя в последней строке пятой строфы он добавляет два слога, а последней строке текста не хватает одного слога. Не знаю, как можно было бы по другому перевести пятую строфу, но в последней строке было бы совсем просто заменить слово «on» словом «upon», чтобы получилось два полных анапеста.

Хотя перевод 52 Славы Каца (Slava Katz) метрический, он отступает довольно далеко от стихотворной структуры оригинала. Там, где у Высоцкого каждая трёхстопная строка содержит внутреннюю рифму (за исключением третьих строки первой и последней строф), у Каца всего две внутренние рифмы «Then you know that he may betray» и «If he did not repine did not whine»; три, если считать приблизительную рифму «And he’s neither a foe but a draw». Зато Кац рифмует первую строку каждой строфы со второй, что Высоцкий делает только в последней строфе. Что касается стихотворного размера, у Каца часто бывает девять слогов (три анапеста) там, где у Высоцкого восемь (два анапеста, цезура и ямб). Надо сказать, что это не очень меняет метрику песни. Местами Кац без всякого основания слишком сильно меняет смысл оригинала. Например, переводя «Если парень в горах – не ах, / Если сразу раскис – и вниз» как «If his is spirit is lost at the start, / If he keeps Уои for nothing on guard» («Если он теряет дух с самого начала, / если он зря заставляет тебя опасаться»), переводчик выигрывает Довольно слабую рифму ценой искажения, хоть и небольшого, смысла текста. Одно безусловное преимущество этого перевода над другими метрическими переводами на этом сайте состоит в том, что Кац решил сохранить образы боя и хмеля в последней строфе. Почти все другие переводчики, резонно решив, кажется, что слово «хмельной» употребляется в переносном смысле, передают чувства восторга, обходясь без метафоры опьянения. Я считаю, что в песне о мужской дружбе, написанной Высоцким, образы совместной борьбы и дружеской выпивки остаются важными, даже когда они не центральные темы произведения.

Единственный другой метрический перевод, который сохраняет эти образы, – это перевод Дмитрия Бергера 53. Бергер не отступает от стихотворного размера Высоцкого, но он иногда форсирует рифмы, например, «If he was on the slopes А slob». Ради рифмы он даже убивает парня, который не ах: «Made one step on the ice And died» («Шаг ступил на лёд и умер»). Кажется, англоязычный читатель может не понять последние две строки в пятой строфе. Слова «When you’d gone down» не обязательно означают, «когда ты упал». Скорее всего, читатель их поймёт, как «когда ты спустился». «Не held on» можно перевести или как «он держался» или как «он держал», поэтому образа верёвки может отсутствовать и читатель может не понять, чем парень «cut his hands», т.е. «резал свои руки».

Георгий Токарев является одним из самых известных и продуктивных переводчиков Высоцкого. Как сказано выше, в 2002 г. он опубликовал книгу переводов. Его переводы пели и записывали Michael Ollson и Bernard Hoskin. Токарев работает с редактором, Робертом Титтертоном (Robert Titterton). В переводе 54 «Песни о друге» Токарев в основном сохраняет стихотворный размер Высоцкого, но иногда появляется у него то лишний слог, то отсутствие слога. Например, во второй строке он пишет «Neither friend nor foe – so-so…» там, где у Высоцкого: «И не друг, и не враг, а – так». Кажется, было бы лучше заменить слово «nor» повторением слова «neither». Таким образом, сохранились бы и размер, и повторение оригинала. Правда, конструкция «neither… neither…» не очень часто встречается в английском, но и не режет слух. Как и Дмитрий Бергер, Токарев без особой нужды убивает парня-не-ах. Почему-то переводчик бросает попытку сохранить размер в предпоследней строфе. Последние две строки этой строфы кажутся явно недоработанными. Или, может быть, составители не так поместили на сайт текст. В строке «And held on with a groan» нет ни размера, ни внутренней ритмы оригинала. Здесь, кажется, что-то не то. Скорее всего, судя по размеру, она должна была стоять конце строфы. Но в строке «If you had flown From а cliff» тоже не хватает внутренней рифмы. Хотелось бы увидеть, как такой опытный и талантливый переводчик, как Токарев, справился бы с попыткой оставить образы боя и пьянства в последней строфе. Из публикации видно, что – к сожалению – он не счёл это нужным.

Вадим Астрахан не только переводчик, но и исполнитель песен Высоцкого. Как сказано выше, он уже выпустил два альбома с песнями Высоцкого в собственном переводе. Хотя в первых двух строках своего перевода 55 «Песни о друге» он не сохраняет форму оригинала – видимо, не нашёл подходящей внутренней рифмы и поэтому рифмовал первую и вторую строки друг с другом, – дальше он его полностью соблюдает. Из всех рифм только «Don’t you scold him for this – dismiss!» можно назвать притянутой за уши. Можно найти всего лишь один лишний слог во всём переводе, – в строке «All the way to the top he kept up» девять слогов вместо восьми, но сочетание «he kept up» читается почти как двухсложное. Опять-таки, было бы хорошо, если бы и Астрахан счёл нужным сохранить метафоры мужской дружбы в последней строфе. Надо добавить, что в исполнении автора этот перевод производит сильное впечатление.

Перевод 56 Петера Струввела представляет собой попытку сохранить максимальную верность смыслу песни ценой потери стихотворной структуры. Правда, он разбивает перевод на строфы, но полностью отказывается от рифмы и авторского размера. Такие переводы играют довольно важную роль для тех, кто интересуется мировоззрением поэта больше, чем формой его поэзии. Они полезны и изучающим язык студентам, которые уже много понимают, но хотят проверить собственные переводы. Есть, однако, в переводе Струввела небольшие неточности. В начале перевода читаем «If a friend suddenly proves / not to be a friend and not an enemy but then». В обратном переводе получается «Если вдруг друг оказывается / ни другом, ни врагом, а потом». Во второй строфе Струввел переводит «Не бросай одного его», как «Don’t toss him away». Мне кажется, что по-английски словосочетание «to toss away» «выкинуть» подходит исключительно к мусору. Можно, конечно, считать плохого друга мусором, но всё-таки в оригинале это сказано не настолько сильно. В четвёртой строфе он переводит «Ты его не брани» как «Don’t swear an oath to him», т.е. «Ты ему не присягай». Если исправить эти ошибки, то получится хороший подстрочник или смысловой перевод.

Отказывается от поэтической формы оригинала и Нелли Ткач 57. Хотя язык этого перевода бывает шероховатым, в основном смысл песни сохраняется. К сожалению, в самом начале текста имеется единственная грубая ошибка. Первая строка «If a friend suddenly became» («если друг вдруг стал») нуждается в дополнении. Кем он стал? Дальше читатель находит ответ «not a friend and not а foe, but just a so-and-so», т.е. «он стал ни другом, и не врагом, а просто имяреком». Местами Ткач не отступает далеко от смысла оригинала, но всё-таки меняет тон произведения своим выбором английских слов. Например, она переводит «раскис» как «went wimpy». Слово «wimpy» вряд ли входило в обиходный словарный запас двадцативосьмилетнего мужчины в 60-х годах. Дальше она переводит «Вверх таких не берут» как «Nobody takes losers to the top». Возможно, Высоцкий и считал таких парней лузерами, но открытым текстом так их не называл. К тому же, «loser» намного реже употреблялось в английском 60-х годов, чем в нынешнем языке.

Перевод 58 Анны Тонконогой во многом похож на переводы Струввела и Ткач. Языковой шероховатости нет в её английском. Не хватает только дополнения («him») в сочетании «chase [him] away» в четвертой строфе. Она очень удачно перевела слова «и в крик» как «and cries out». Дело в том, что английское «cry» означает и крик, и плач, чаще всего плач. Поэтому, читая только «cries» или «cry», многие читатели подумают, что парень-не-ах не кричал, а плакал. Нет такой двузначности с «cries out».

Лучшим из смысловых переводов этого текста является перевод Уильяма Комера (William Comer) 59. В нём нет ни одной ошибки. Правда, он употребляет выражение «wimped out», к которому можно предъявить те же претензии, что и к слову «wimpy», как указано выше. Комер в переводе также добавляет слова. Например «не друг, и не враг» становится «Not quite a friend, not quite an enemy», то есть «не совсем друг, и не совсем враг». Мне кажется, что это не меняет значение оригинала, и почему-то это звучит намного лучше по-английски. Зато, когда в конце предпоследней строфы Комер переводит «Он стонал» как «Не moaned in pain», т.е. «Он стонал от боли», это представляется немотивированным.

На сайте «Владимир Высоцкий на разных языках» перевод 60 «Песни о друге» Александра Соколова (Alex Sokolov) читается не очень хорошо. Это, несомненно, подстрочник, и английский язык в ней далёк от поэзии. Однако, в Youtube можно найти эту песню и много других в исполнении Высоцкого с титрами в переводе Соколова. Под пение Высоцкого перевод читается намного лучше, чем без него.

Что касается аудиофайлов, которые можно послушать на сайте «Владимир Высоцкий на разных языках», они все представляют интерес не только для любителей музыки Высоцкого. Особенно выделяются песни в исполнении Вадима Астрахана и Томаса Мура (Thomas Moore).

Итак, на сайте встречаем три подхода к переводу. Метрический перевод – самый сложный, и требует внимания переводчика ко всем составляющим оригинала. Смысловой перевод даёт переводчику свободу сосредоточиться на смысле произведения, но требует абсолютной точности. В случае данного текста это не так сложно, но есть у Высоцкого тексты, насыщенные игрой слов и фразеологизмами, что сильно усложняет работу переводчика. Например, наверняка не один переводчик ломал себе голову над проблемой, как перевести игру слов в песне о козле отпущения. Третий подход – это подстрочник под авторское исполнение. С развитием Интернета этот подход стал доступным очень многим, и возможности расширяются с каждым годом. Конечно, в идеальном мире в качестве титров употребляли бы более совершенные переводы.

В статье о конкурсе по переводу Высоцкого Наталья Крылова писала: «Марк Цыбульский, редактируя свою статью двенадцатилетней давности для новой сетевой версии, был вынужден оставить без изменений свою печальную фразу-констатацию: «Американцы Высоцкого-поэта и Высоцкого-актёра практически не знают». Увы, это действительно так. Да, пара-тройка текстов Высоцкого традиционно включается в литературные хрестоматии для русистов. Да, порой редкие слависты защищают диссертации по его творчеству. В монографиях по русской культуре XX века его имя нередко фигурирует в качестве важной культурно-исторической референции. Порой фотография человека в чёрной водолазке с гитарой наперевес мелькнёт в учебнике русского языка – в разделе «Культурное страноведение». Однако по большому счёту Высоцкий в Америке по-прежнему больше подпадает под категорию СТРАННОведение» 61. Трудно не согласиться с этим утверждением, но, как мы видели выше, количество переводов Высоцкого всё растёт. Многие его песни и фильмы можно найти с английскими субтитрами. Люди его переводят и поют на английском языке. Люди о нём написали качественные диссертации, которые, будем надеяться, переработают и издадут в виде книг. Это уже случилось с диссертацией Рэйчел Платоновой. Конечно, Высоцкий не будет соперничать с модными поп-звёздами в популярности, но ищущие качества и глубины смогут его найти. Даже в английском переводе.

4 «Vladimir Vysotsky: The Voice of Russia». – http://www.russianny.com/Events/View.aspx?id=2Ј285ddb-0687-477d-8dc9-a2f9633a3250.
Сергэй заменил Соломона Волкова, участие которого рекламируют на сайте.
5 «Vladimir Vysotsky: The Voice of Russia». – http://www.92y.org/Uptown/Event/Vladmir-Vysotsky.aspx.
6 Peter Kellogg (Writer). – http://en.wikipedia.org/wiki/PeterKellogg_(writer)
7 Марк Цыбульский. Высоцкий в США. – http://v-vysotsky.narod.m/statji/2003/V’ysotsky_v_USA;’text.html.
8 Rachel Platonov. Singing the Self: Guitar poetry, community, and identity in the post-Stalin period. Evanston: Northwestern UP, 2012.
9 Там же, с. 38-53.
10 Heather Lynn Miller. Vysotsky’s Soul Packaged in Tapes: Identity and Russianness in the music of Vladimir Vysotsky. University of Maryland, 2006. Dissertation.
11 Grzegorz Danowski. Manifestations of national identity in Vladimir Vysotsky’s and Jacek Kaczmarski’s guitar poetry. University of Western Ontario, 2007. Dissertation.
12 Ruby Jean Jones. Echoing their lives: l eaching Russian language and culture through the music of Vladimir S. Vysotsky. University of Texas, 2008. Dissertation.
13 Lazarski. The Russian Review: An American Quarterly Devoted to Russia Past and Present. 1992 Jan; 51 (1). pp.58-71.
14 G.I. Cherniavskiy. Politics in the Poetry of the Great Bards: Vladimir Vysotsky. – Russian Studies in Literature, vol. 41, no. 1. Winter 2004/2005. pp.60-82.
Русский оригинал можно найти по адресу: http://www.bards.ru/press/press_show.php?id=273.
15 Tatiana Tanika. Channeling Vysotsky. – Encino: Spirit Communicators’ Press, 2005.
16 Akbar Ali Muhammad. The Word of Vladimir Vysotsky. – http://akbarmuhammad.alotspace.com/word/index.html.
17 Ivana Noble. Theological Interpretation of Culture in Post-Communist Context. Surrey: Ashgate, 2010.
18 Tatiana Tanika. Channeling Vysotsky. Encino: Spirit Communicators’ Press, 2005. p.81.
19 Акбар Али Мухаммад. Слово о Владимире Высоцком. – http://akbarmuhammad.alotspace.com/word/indexru.html.
20 Ivana Noble. Theological Interpretation of Culture in Post-Communist Context. – Surrey: Asheate, 2010. pp. 83, 93.
21 Yuri Andreyev, Iosif Boguslavsky and Sergei Roy, trans. Vladimir Vysotsky: Hamlet with a Guitar. – Moscow: Progress, 1990.
22 Георгий Токарев. «Tverskova N. Not only for Russia». – Мир Высоцкого: Выпуск V. – Москва: ГКЦМ B.C. Высоцкого, 2001. с.598-600. [http://www.wysotsky.com/0006/014.htm – Прим. публ.]
23 С. А.Стрельникова, И. Н. Молодцова. «Paradise Apples: Songs». Рецензия. Мир Высоцкого: Выпуск VI. Москва: ГКЦМ В. С. Высоцкого, 2002. с.372-375. [http://www.wysotsky.com/0006/031.htm – Прим. публ.]
24 Gerald Stanton Smith. Songs to Seven Strings: Russian Guitar Poetry and Soviet «Mass Song». – Bloomington: Indiana UP, 1984.
25 Там же, с. 170.
26 Там же, с. 174.
27 Там же, с. 179.
28 Grzegorz Danowski. Manifestations of national ide tity in Vladimir Vysotsky’s and Jacek Kaczmarski’s guitar poetry. – University of Western Ontario, 2007. Dissertation. 11.
29 См. например:
Richard Stites. Russian Popular Culture: Entertainment and society since 1900. – Cambridge: Cambridge UP, 1992. pp.157-159;
Alexej Yurchak. Everything Was Forever. Until it Was No More: The last Soviet generation. – Princeton: Princeton UP, 2006. pp.123-124;
Solomon Volkov. The Magical Chorus: A history of Russian culture from Tolstoy to Solzhenitsyn. – New York: Alfred A. Knopf. 2008. pp.210-212.
30 «Moscow Guitarist Berated as Culprit Of “Dirty Song” Fad». – New York Times. Jun 10, 1968. p.47;
«Soviet Paper Assails Actor». – The Washington Post. Times Herald. Jun 10, 1968. p.85.
31 Марк Цыбульский и Марлена Зимна. «О том, как гитариста Виктора из театра уволили, или Первый миф о Владимире Высоцком». – http://v-vysotsky.narod.ru/statji/2012/Pervyj_mif/text.html.
32 James F. Clarity. «Soviet Singer’s Witty. Private Performances Make Him Intellectuals’ Hero». – New York Times. May 17, 1970. p.18.
33 Misha Allen, trans. «Ballads from the Underground». – Problems of Communism. November 1970. pp.27-30.
34 Hedrick Smith. «Soviet Reproves Singer Of Underground Songs: Who Were Punished A Personal Agreement». – New York Times. Apr 2, 1973, p.22.
35 Там же, и Hedrick Smith. The Russians. New York: Quadranele, 1976. p.412.
36 http://rutube.ru/video/b92c6f37ec7a5cea5d9a46e33df6517a/.
37 Марк Цыбульский. «Высоцкий в США». – http://v-vysotsky.narod.ru/statji/2003/Vysotsky_v_USA/text.html.
38 Марк Цыбульский. «Владимир Высоцкий в кино. Фильмография». – http://v-vysotsky.narod.ru/filmografija_vv.html.
39 Thomas Garza, Yekaterina Cotey, and Kyle Mitchell. «Retro Russian». – http://coerll.utexas.edu/rr/retro/.
40 Yuri Andreyev, Iosif Boguslavsky, and Sergei Roy, Irans. Vladimir Vysotsky: Hamlet with a Guitar. – Moscow: Progress, 1990, p.9.
41 Там же, с.10.
42 Б.И.Поварницын. Рассуждения переводчика: Smith G. S. Songs to Seven Strings: Rus. Guitar Poetry and Soviet Mass Song’. – http://www.wysotsky.com/0006/013.htm.
43 Тимоти Д. Сергэй. Русская авторская песня на английском: Заметки о «Поющемся переводе». – Мир Высоцкого: Выпуск III, Т. 1. Москва: ГКЦМ В. С. Высоцкого. 1999. 347-379. [http://www.wysotsky.com/0006/001.htm – Прим. публ.]
44 Timothy D. Sergay. Vadim Astrakhan: Singer Sailor Soldier Spirit: Translations of Vladimir Vysotsky. – Slavic and East European Journal 54.4. Beloit: AATSEEL, 2010. pp.728-730. [http://vvinenglish.com/reviews.php?pid=20; русский перевод: http://www.wysotsky.com/0006/039.htm. – Прим. публ.]
47 http://www.wysotsky.com//1033.htm?141
48 http://www.wysotsky.com//1033.htm?383
49 http://www.wysotsky.com/1033.htm?937
50 Timothy D. Sergay. Vadim Astrakhan: Singer Sailor Soldier Spirit: Translations of Vladimir Vysotsky. – Slavic and East European Journal 54.4. Beloit: AATSEEL, 2010. pp.728-730. [http://www.wysotsky.com/0006/039.htm – Прим. публ.]
51 http://www.wysotsky.com//1033.htm?26
52 http://www.wysotsky.com//1033.htm?704
53 http://www.wysotsky.com//1033.htm?790
54 http://www.wysotsky.com//1033.htm?510
55 http://www.wysotsky.com//1033.htm?801
56 http://www.wysotsky.com//1033.htm?413
57 http://www.wysotsky.com//1033.htm?345
58 http://www.wysotsky.com//1033.htm?706
59 http://www.wysotsky.com//1033.htm?705
60 http://www.wysotsky.com//1033.htm?962
61 Наталья Крылова. Высоцкий – в «одном из Соединенных Штатов» (27.12.2012) – http://admin.russkiymir.ru/russkiymir/ru/news/rucenter/news1779.html.

Примечания публикатора:
* Перед публикацией на сайте статья подверглась незначительной редакторской правке.
** Тем не менее, они присутствуют на сайте в актуальной авторской редакции: http://www.wysotsky.com/1033.htm?281 и далее.
*** Точнее – с 2006 г.

Альманах “В Поисках Высоцкого” #7 (2013)

Крылова Н.В.,
к.ф.н., директор центра «Русский мир» при Американских Советах по международному образованию (г. Вашингтон, США)

“По самому по краю”

Переводы Высоцкого как герменевтический опыт
Пролегомены исследования

Предлагаемое вашему вниманию сообщение является наброском только начинающегося исследования и пока что не изобилует “каверзными ответами” (по слову Высоцкого), зато содержит множество вопросов – хотелось бы надеяться, “нужных” и объективно значимых.

Проблема перевода произведений Высоцкого на иностранные языки в силу ее внеположенности, экстерриториальности по отношению к основному массиву высоцковедения, традиционно воспринимается как одна из его маргиналий. Однако тот эмпирический материал, с которым нам пришлось столкнуться в минувшем году и который стал поводом для этого сообщения, дополнительно убедил нас в высоком когнитивном потенциале как самих переводов, так и сравнительного изучения их в контексте оригинальных текстов, а также породившей их культуры.

Проблема перевода Высоцкого на иностранные языки (английский, польский, чешский, болгарский, шведский, немецкий и др.) неоднократно ставилась, и различные конкретные трудности переводческого процесса многократно излагались и обсуждались в трудах Тимоти Сергэя, Анны Беднарчик, Катарины Берндт, Л. Белошевской, Г. Овчиниковой и др.

Тем не менее, за последнее время количество переводов российского барда на иностранные языки нисколько не уменьшилось; более того, все больше появляется интересных, хотя и не бесспорных опытов “двойного” перевода Высоцкого: перевода как стиховой, так и музыкальной составляющей его произведений в инокультурную традицию.
Объясняется и оправдывается это, на наш взгляд, тремя основными обстоятельствами:

1. Художественным качеством его поэзии, которое со временем все больше уясняется русистами мира.
2. Консенсусным характером творческой личности Высоцкого для российской культуры ХХ века, его статусом как потенциального полпреда российской культуры за рубежом.
3. Как ни парадоксально, – высочайшей «сопротивляемостью материала» текстов Высоцкого, перенасыщенных непереводимыми культурными коннотациями. Но переводчики – народ рисковый, и высокий когнитивный потенциал перевода как интерпретационной практики для них служит дополнительным стимулом.

Перевод, как знают все, кто профессионально с этим сталкивался, – это всегда интерпретация, истолкование, переложение исходного текста в иную систему культурных кодов. В поэтике же Высоцкого заложены определенные имманентные механизмы, которые мощно провоцируют реципиента к соучастию в смыслопорождении. В недавнем исследовании природы «высоцкого» полифонизма, предпринятом американским высоцковедом Энтони Куалином, было убедительно постулировано, что «полифонический потенциал произведений Высоцкого многократно увеличивается за счет намеренного привлечения голоса слушателя к голосам лирического героя и повествователя».  «Безусловно, аудитория является участником порождения смысла любого текста, – указывает Куалин. – Тем не менее, взаимоотношения повествователя с лирическим героем у Высоцкого предполагают куда более активное посредничество слушателя между ними» (1). Интенсивный читательско-слушательский интерактив оказывается востребован и для заполнения многочисленных смысловых лакун, какими изобилуют тексты поэта, что породило очень симптоматичное название одной из лучших высоцковедческих книг-комментариев последних лет – «Много неясного в странной стране» (2).

Таким образом, три с лишним десятилетия бытования наследия Высоцкого в отсутствие самого его создателя убедительно продемонстрировали правомочность теории рецептивной эстетики, разработанной Г. Гадамером, Х. Яуссом, Р. Ингарденом и др.

Если предельно упростить эту концепцию, то любое художественное произведение можно схематически представить как производное нескольких последовательных трансформаций. Если обозначить социально-историческую реальность, воспроизводимую автором, как “R-1”, ее специфическое преломление в сознании автора как “R-2”, то художественный результат обработки «R-1» через фильтр мировоззрения «R-2» можно обозначить как «R-3». Однако процесс на этом не заканчивается, ибо без активного элемента участия «R-4» – читателя («советчика, врача» – по Мандельштаму!) – вольтова дуга не замкнется, и текст не реализуется. “Понимать произведение, – значит, в первую очередь, понять в данной области самого себя, и лишь во вторую очередь – выявить мнение другого лица по этому вопросу”, – говорилось в основополагающем труде Ганса Гадамера «История художественного воздействия» (3).

Абстрагируясь от крайних выводов о «смерти автора» в трудах последователей рецептивной теории из числа постструктуралистов, следует все же согласиться с открытой/сформулированной ими максимой: художественный текст – это всегда результат коммуникации между автором и реципиентом как обязательным агентом актуализации авторских интенций. Таким образом, любой перевод художественного текста оказывается подобен тому обильному тексту на широких полях средневековых рукописей, который совместно творили поколения его читателей-интерпретаторов. Медиевисты знают, что по своей семантической насыщенности и ценности эти маргины порой не уступают тексту центральному, а их зримое сосуществование передает живую полифонию времени.

В случае с поэзией Высоцкого (и авторской песней в целом) значение этого четвертого элемента – реципиента – вообще невозможно переоценить. Она возникла как средство конструирования и выражения групповой идентичности, адресованная в первую очередь “своим”, и от рецептивного аппарата читателя/слушателя, от его умения распознать и прочесть заложенные в тексте художественные коды поколенческой и этической общности в конечном счете всегда зависела актуализация текста. И если автор любого произведения, согласно рецептивной теории, по определению – коллективный автор, то применительно к авторской песне это вдвойне справедливо.

Апробировать провомочность этих суждений нам довелось в ходе нескольких соприкосновений с проблемой перевода Высоцкого на английский, имевших место в минувшем 2012 году.

Первым из таких опытов стала организованная нами творческая мастерская – конкурс на лучший перевод произведения В.Высоцкого на английский язык. В проекте, с ходом и содержанием которого можно ознакомиться в специально созданном для него блоге (4), приняли участие более двух десятков человек из четырёх стран мира – США, России, Италии и Великобритании. В их числе были профессиональные переводчики, студенты, просто любители авторской песни и преподаватели-русисты западных вузов. При постоянной экспертной поддержке ведущих западных высоцковедов и переводчиков Высоцкого – Энтони Куалина, Георгия Токарева, Хайнриха Пфандля, Сибелан Форрестер и других – конкурсанты шлифовали свои переводы, спорили о значении отдельных красочных русских идиом, учились друг у друга. В итоге лучшие двенадцать переводов были опубликованы в блоге проекта, а лучшие из лучших были удостоены специальных грамот и подарков от вашингтонского центра «Русский мир». В число призёров, к сожалению, не вошла группа студентов-русистов из Оксфорда, одной из участниц которых была «наследница по прямой линии» самого Л.Н. Толстого: в состязании могли участвовать только индивидуальные работы. Однако для задорных и, без сомнения, талантливых британцев коллективный перевод песни Высоцкого «Она была в Париже» стал прекрасным способом креативно отметить Международный женский день 8 Марта.

В творческой лаборатории конкурса-мастерской участники имели возможность на практике идентифицировать и попытаться преодолеть все известные ловушки поэтического перевода. Главными среди них стали:

* Точное опознание и интерпретация реалий, упоминаемых в произведениях поэта;

* адекватная передача фразеологии, которой тексты Высоцкого густо изобилуют (К примеру, выражение «я бросил свой завод, хоть, в общем, был не вправе» было первоначально ошибочно переведено как «я бросил свою фабрику». Бурная дискуссия разгорелась также вокруг буквальных и фигуральных значений идиомы «козья морда» в тексте «Песенки про козла отпущения», и т.д.);

* выбор точной стилистической окраски слова или выражения (возвышенное/просторечное, диалектное/сленговое, обсценное/газетное и пр.). Как мы знаем, стилевая конфликтность является важнейшей приметой художественного мышления автора «песен беспокойства» (в одной его фразе могут столкнуться просторечное «березовым веничком» и газетно-плакатное «наследие мрачных времен»);

* эквиритмичность текста (совпадение мелодики текста с музыкальной мелодией);

* максимально аутентичная передача авторской звукописи;

* воспроизведение сложных рифм Высоцкого (или же сознательный отказ от них, что в новейшей англоязычной поэзии, кстати, является скорее нормой, чем исключением);

* сохранение значимых субъектно-объектных отношений оригинала, – и так далее.

Одним из активным участников описанного проекта стал молодой нью-йоркский переводчик В. Высоцкого и исполнитель своих переводов, Вадим Астрахан, выступивший в качестве советника-консультанта (5). Привезенный в США родителями в подростковом возрасте и выросший в русскоговорящей среде, он представляет собой почти идеальный вариант переводчика-билингва. Английский для него – не иностранный, но второй родной. В итоге он владеет живой фразеологией языка, свободно играет культурными коннотациями и стилями, его переводы не производят деревянистого впечатления машинного перевода, коим грешат работы даже некоторых хороших профессионалов, изучавших английский в вузе. Едва ощутимая “русская патина”, которую почувствовал Тимоти Сергэй в работах Астрахана (6), только добавляет им смыслового объема и эмоциональной притягательности. Для популяризации и продвижения творчества Высоцкого в англофонном мире Астраханом был создан специальный вебсайт (7), а в течение последних пяти лет он выпустил – в содружестве с известным российским музыкантом Юрием Наумовым – два профессионально записанных альбома своих переводов текстов Высоцкого – «Певец, Моряк, Воин, Дух» (2008) и «Две Судьбы» (2012). Не отрываясь от своей основной профессии химика-криминалиста, Вадим много концертирует в США, Европе и России; его концерт 25 января 2012 г. в Вашингтоне дал официальный старт вышеописанному переводческому конкурсу. Дополнительный риск той культуртрегерской миссии, которую взял на себя Астрахан, придает высокий процент гуманитарной и научно-технической интеллигенции в русскоговорящей диаспоре Америки, что, в свою очередь, обуславливает высокую активность КСП. Несмотря на скепсис старейшин вашингтонского клуба («Ну, сходите-сходите, послушайте жалкую пародию на великого русского поэта!»), несколько его членов все-таки пришли на концерт 25 января и остались весьма удовлетворены и текстами переводов, и манерой их подачи, а также живым общением с автором после концерта (8).

Четко поставленной перед собой цели – добиться того же эмоционального водействия на реципиента, что и русскоязычный оригинал, – Вадим Астрахан вполне достигает: отзывы его читателей и слушателей, опубликованные на его сайте, свидетельствуют об этом весьма красноречиво (9).

Тем более значимы и интересны для исследователя те случаи разительного отхождения от слова и духа оригинального текста Высоцкого, которые случаются в переводческой практике Астрахана. Оставим в стороне те частные эпизоды, когда в языке, на который переводится оригинальный текст, элементарно отсутствуют определенные языковые концепты (10). Приведем два более принципиальных примера, чтобы продемонстрировать, как работа переводчика порой заводит его в герменевтические ловушки, оборачивающиеся порой неожиданными открытиями.

Первый пример: “Одна научная загадка, или Почему аборигены съели Кука” – текст, традиционно относимый к безобидно-шуточным произведениям Высоцкого. Его основная часть переводится Астраханом вполне аутентично, практически эталонно как с точки зрения содержания, так и формы. Единственный заметный смысловой сбой подстерегает слушателя в невинной авторской преамбуле:

«Не хватайтесь за чужие талии, / Вырвавшись из рук своих подруг. / Вспомните, как к берегам Австралии / Подплывал покойный ныне Кук».

Буквальный прозаический «перевод перевода» зачина этой песни у Астрахана звучит приблизительно так:
“Эй, парни, не сидите там притихнув! / Отправляйте-ка своих подружек подальше, пока вас не начало тошнить. / Вспомните, как к Гавайским островам подплыл корабль / Под командованием капитана Кука”.

Можно великодушно простить переводчику подмену Австралии Гавайскими островами (ибо любознательный капитан Кук, как известно, везде поспел), но волюнтаристская подмена бесшабашного флирта («чужие талии») воображаемых адресатов этой дурашливой лекции банальной алкогольной абстиненцией смущает своей немотивированностью, тем более, что этим решительно меняется смысл всего поэтического месседжа. У Высоцкого это вступление содержит явственную пародию на гиперморалистический, патерналистский советский дискурс, в котором абсолютным злом является свобода (политическая или сексуальная), неизбежно караемая смертью (как в случае с «покойным ныне Куком»). Все последующее «повествование» последовательно развивает это пародийное начало, помещая историю с «непослушным» и поэтому «ныне покойным» Куком в контекст мультикультурализма, где нет никаких абсолютов, нет места морализаторству и рационализму («молчит наука»!), а добро и зло тонут в тотальном культурном релятивизме. Другими словами, перед нами в очередной раз разыгрывается бахтинский карнавал, который уместно предваряется появлением тени карнавального короля – авторитарного советского дискурса – в оригинальном вступлении. Перевод этой изящной и высокоинформативной виньетки у Астрахана, напротив, предельно серьезен и одномерен. Однако при этом речевой портрет повествователя и его воображаемых адресатов имплицитно воспроизводит традиционный для англофонной культуры жанр «казарменной песни» (“barracks song”), весьма продуктивно использовавшийся, например, в творчестве Р. Киплинга. Возникший в эпоху колониальных завоеваний и синтезировавший в себе несколько более архаичных форм, этот жанр строится, как правило, на комическом (часто – абсурдистском) сюжете, предполагает мужское братство в качестве адресата и зачастую обыгрывает дихотомии Востока/Запада, цивилизации/варварства, свободы/несвободы и т.д. В этом жанровом контексте история, рассказанная Высоцким, смотрится на удивление органично, поэтому выбор, сделанный переводчиком – осознанно или интуитивно, – можно считать семантически оправданным.

Пример второй: «Две судьбы» – программный для одноименного диска музыкальный трек и перевод оригинальной баллады Высоцкого. Позволим себе из соображений краткости опустить комментарий собственно текстовой составляющей этой работы Вадима Астрахана и обратиться к музыкальной интерпретации оригинала. Творческая стратегия этого переводчика-исполнителя в целом предполагает усиление/усовершенствование мелодической составляющей исходного произведения Высоцкого и создание новых аранжировок, максимально приближенных к ожиданиям современного американского слушателя. В итоге он бесстрашно импровизирует с музыкальными стилями и жанрами (от стизизованной советской эстрады, до техно-танго, классической баллады, блюза, хард-рока и даже тяжелого металла). «Две судьбы» также оказались решены им в стилистике мрачной готической рок-баллады, где присутствуют все узнаваемые элементы хард-рока: ускоренный темп исполнения, плотная ритм-секция, агрессивный голосовой напор, эмоциональная ажиотация, минимальность нюансировки в вокальных модуляциях и т.д. При этом в интродукции явственно звучит музыкальная цитата – отсылка к хрестоматийной аранжировке этой композиции Константином Казанским, дополнительно оттеняющая эпатажную новизну последующей интерпретации Астрахана.
Наша субъективная оценка этой работы может быть отражена в трех определениях: неожиданно, удачно, познавательно. О последнем – отдельно, в заключение.

Выбор переводчиком адекватной музыкальной жанровой традиции чрезвычайно важен в нахождении “правильной” целевой аудитории, определении “потенциально своих” и в опознании ими Высоцкого как “своего чужого”. В этом смысле хард-рок как западный аналог российской «песни беспокойства», пожалуй, представляет собой приемлемый музыкальный дискурс для культурной трансплантации песен Высоцкого. Однако именно рόковая эстетика аранжировки баллады «Две судьбы» парадоксально оттеняет те «непереводимые» пласты содержания баллады Высоцкого, которые придают ей экзистенциальную и трагическую глубину. Вместо готического хоррора, вместо злого, победного напора, доминантного в рок-аранжировке В. Астрахана, мелодика и голосоведение оригинала передают мучительный и глубинный опыт проживания Инферно. Мы слышим его в почти стонущих интонациях Высоцкого, в замедленно-медитативном ритме, в диахронических скрипичных партиях, воссоздающих и скрип весла, и кружение водоворотов, и весь морок «гиблого места». Наконец, решительно разнятся и финалы двух исполнений-аранжировок: чудо нечаянного спасения, в котором нет никакой окончательности – у Высоцкого, и победный, резкий музыкальный «пуант» у Астрахана.

Органичен ли этот бунтарский, прорывной тон для Высоцкого? – Да.
Сводится ли он к нему? – Нет.
Имеет ли право переводчик и/или исполнитель «вписывать» свой опыт, свое знание (или НЕзнание) в исходный классический текст в процессе перевода? – Да.
Переводúм ли Высоцкий во всей своей полноте своего знания? – Нет, особенно учитывая все истончающийся слой носителей коллективной памяти об эпохе «высокого застоя».

И здесь наша логика приводит нас к фатальному выводу о принципиальной невозможности перевода. Согласно известному постулату Ю.М. Лотмана, «между текстом и аудиторией складывается отношение, которое <…> имеет природу диалога. Диалогическая речь отличается не только общностью кода двух соположенных высказываний, но и наличием определенной общей памяти у адресанта и адресата. Отсутствие этого условия делает текст недешифруемым» (11). Однако наличие общей памяти о советском периоде истории у американской и российской аудитории исключено, следовательно, любые попытки перевода Высоцкого априори обречены. Обречены? – Но почему тогда – в отсутствии всякой разделенной памяти о датском средневековьи – одно поколение за другим непреодолимо влечет к себе история принца Гамлета, восемь веков спустя переложенная иноязычным писателем Шекспиром и много позже воплощенная на сцене советским актером Высоцким? Может быть, информационные и смысловые лакуны могут (и должны!) быть восполнены встречным душевным и творческим усилием реципиента и переводчика?

Позволим себе на этом приостановить свое размышление, т.к., во-первых, наше исследование находится только в своей начальной фазе, а во-вторых, потому, что герменевтический подход к художественным феноменам и не предполагает никакого формального завершения процесса. Как признался в частной беседе о переводах Астрахана один мой американский коллега-литературовед: «Быть может, это ужасно несправедливо по отношению к Вадиму, но я не могу перестать сравнивать его замечательные переводы с оригиналом». Но не в этом ли поступательно-возвратном движении от и, обратно, – назад к оригиналу и состоит смысл и польза любых его интерпретаций?

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Куалин Э. Голос Другого в песнях-монологах В. Высоцкого: Текст доклада на круглом столе «Параллели и меридианы Владимира Высоцкого» (г. Колумбус, Агайо, США, 2010).

2 Скобелев А.В. Много неясного в странной стране. – Ярославль: Индиго. – 2007.

3 Благодарим В.П. Изотова за ценное в данном контексте напоминание о теории рецепции-декодирования текста, разработанной Р. Якобсоном, которая представляет собой более раннюю, но также продуктивную интерпретацию художественно-коммуникативного акта.

4: http://vvysotskyinenglish.blogspot.com

5 См. напутственное слово В. Астрахана участникам конкурса по ссылке: http://vvysotskyinenglish.blogspot.com/p/astrakhans-advice.html

6 Slavic and East European Journal. Volume 24, Issue 4, 2010. Pp. 728 – 730.

7 Режим доступа: http://vvinenglish.com/

8 Фотоленту этой творческой встречи и концерта можно посмотреть по ссылке: https://plus.google.com/u/0/photos/114796537565546987460/albums/5704959237331069489.  Видео-фрагмент выступления В. Астрахана доступен он-лайн по данной ссылке: https://vimeo.com/36745703.

9 Так, в одном из них говорится: «Привет, Вадим, я был на твоем выступлении в Стэнфорде в пятницу. Для меня оно стало настоящим откровением, хотя я не знаю русского языка». Другой благодарный слушатель признается, что тексты переводов задели его за живое настолько, что он обложился энциклопедиями, чтобы побольше узнать о русской истории, которая дала темы и сюжеты песен Высоцкого.

10 Такие случаи, впрочем, также представляют большой интерес, т.к. позволяют в сравнении оценить уникальность концептосферы каждого из языков. Так, к примеру, в переводе «Моей цыганской» Астрахану пришлось заменить «васильки» (те, что – «в чистом поле») названием другого цветка, т.к. «репутация» василька в американской культуре не выходит за рамки обыкновенного сорняка.

11 Лотман Ю.М. Текст и структура аудитории // Лотман Ю.М. Избранные статьи: В 3-х тт. Т. I. Статьи по семиотике и топологии культуры. – Таллин, 1992. – С. 161.

Review of Vadim Astrakhan’s ‘Two Fates’ (Vysotsky in English, Volume II)

Новый компакт-диск переводенных на английский язык песен Владимира Высоцкого, выпущенный недавно автором переводов и исполнителем Вадимом Астраханом, живущим в штате Нью-Джерси, не только безусловно станет явлением в русскоязычной иммиграции, но, возможно, и в среде меломанов из многих стран мира. И это не только потому что Вадим, запуская во всемирное англоязычное пространство свои версии текстов Высоцкого, дает им новую жизнь, но и потому, что этот его второй по счету альбом значительно раздвигает границы музыкального богатства бессмертных композиций Высоцкого.

         В. Астрахан сам признавался в интервью, что сознательно предпочел быть более консервативным в выборе музыкальной палитры для первого альбома. Во-первых, чтобы не сильно отклоняться от духа, присущего, скажем, фронтовым песням или блатному шансону, выбранным для первого диска. А во-вторых, «фанаты» Высоцкого в своем восприятии, зачастую, тоже люди консервативные, и возможно, автор не хотел сразу огорошить их излишне смелыми трактовками.

         На мой взгляд, этот расчет сработал отлично, как в первом, так и во втором случае. Я сам поймал себя на том, что, прослушав – и морально приняв – первый альбом Singer-Sailor-Soldier-Spirit, я ожидал от второго уже чего-то большего. И Вадим Астрахан со  своей группой музыкантов-единомышленников полностью оправдал ожидания.

Первая же композиция, а за ней номера 5 и 7 стали настоящим откровением: знаменитый хриплый надрыв Высоцкого на грани срывания связок абсолютно органично «ложится» на стиль метал-рока, о чем, быть может, сам В.В. и не подозревал. Не зря Вадим как-то высказал мысль относительно того, что по духу Высоцкий был первым советским «металлистом». Для любителей традиционного «кухонного» исполнения под акустическую гитару это может оказаться шоком, но все композиции альбома, выдержанные в стиле метал-рок – Race to the Horizon(«Горизонт»), Fire ride («Пожары»), Death Convoy («Прикованные шоферы») – безусловно удачная находка автора и его партнера, гитариста и аранжировщика Юрия Наумова. И неслучайно, что в каждой из них присутствует  общий элемент: борьба (или, если хотите, игра) со смертью, до предела напрягающая нервы и физические возможности человека. Поэтому своим наэлектризованным, «высоковольтным» музыкальным сопровождением в этих песнях Астрахан и Наумов как бы открывают новый пласт в творческом наследии Высоцкого, что лишний раз свидетельствует о многогранности и глубине творчества Владимира Семеновича.

         Разительным контрастом к указанным выше песням – что музыкально тоже характеризует альбом с выгодной стороны – являются композиции на другую тематику, а именно о дружбе. В. Астрахан выбрал две лирических песни: If Your Friend («Песня о друге») и He Didn’t Return From the Battle («Он вчера не вернулся из боя»). Последняя выдержана в стиле медленного вальса – хоть и четырехдольного – и в целом по настроению близка к оригиналу. А вот «Песня о друге» стала настоящим открытием, и замечательно, что Астрахану хватило воображения и смелости превратить ее… в танго. Лирический, но сдержанный характер песни просто идеально подошел на танговый ритм, который к тому же придал словам некоторую трепетность, что, на мой взгляд, только усилило значимос ть текста.

         Кстати, If Your Friend является и отличным примером того, насколько В.А. ответственно подходит собственно к переводам текстов. Он пытается максимально соблюсти не только стихотворный размер и английские аналоги для русских фразеологических оборотов, но и в тех же местах строф расставить хорошо подобранные рифмы: and test his best (вместо «тяни, рискни»), it’s time to climb (вместо «ледник и сник»), didn’t complain of pain (вместо «не скулил, не ныл»), и проч.

         Композиции, занявшие место в конце альбома, однозначно представляли собой наиболее сложную задачу, требующую максимума усилий, а именно When The GreatFlood Waters (“Баллада о любви”) и Two Fates («Две судьбы»). Я сам знаю достаточно образованных людей, с точки зрения перевода считающих две эти песни вообще непереводимыми. Оставлю на суд слушателей «Балладу о любви», т.к. по своей сути она, пожалуй, слишком личностна в плане восприятия и тематики, что слишком затрудняет спор о праве на жизнь различных версий. Поэтому остановлюсь подробнее на финальном номере.

         Для блага не очень искушенного знатока требуется сразу прояснить: у Высоцкого существуют несколько вариантов записи песни «Две судьбы», и наиболее известны два из них. В одной, голос певца записан в сопровождении эстрадно-симфонического оркестра, а в другой аккомпанемент сведен к трем акустическим гитарам. Трудно поверить, но две эти аранжировки вызывают – и другие фанаты В.В. это подтвердили – абсолютно различные эмоции. Оркестровый вариант превращает изложенную в песне историю в своего рода фантастическое приключение, триллер, пусть и с элементами кошмара, но который заканчивается избавлением героя от жутких галлюцинаций. Вторая, гитарная версия представляет собой настоящую агонию доведенного до крайности человека, когда у него нет выхода из мира, где, как сказано в классической повести Конан-Дойла, «силы зла властвуют безраздельно».

         Но и тут Астрахана не подвела творческая интуиция. Проведя юность в США и отучившись в американском университете, в ходе работы над песней он, видимо, почувствовал, что белая горячка в сугубо русском стиле для англоязычного уха будет и чужда, и малопонятна. Поэтому, выражаясь современным сленгом, «грузить» людей, интересующихся российской культурой, означало бы перегнуть палку. Это не значит, что любителям Высоцкого на Западе Вадим представил выхолощенный, лишенный эмоций, вариант. Просто недолгая авантюра в стиле фильма ужасов с хорошим концом им более понятна и, возможно, более интересна.

         Во всяком случае «Две судьбы», которой и завершается альбом, совершенно опровергает то самое мнение о «непереводимости» Высоцкого. Если отключиться от авторства и видеть перед собой просто  произведение поэтического искусства – то да, можно и перевести текст, и передать настроение, и даже сохранить метафоры. Разумеется, имена Rotten и Crooked, заменившие в переводе Астрахана «Кривую» и «Нелегкую», представляют собой плод индивидуального восприятия переводчика и могут не войти в хрестоматии. Но тут можно вспомнить и другие примеры. Так, heart-ache из монолога Гамлета, переведеный Пастернаком как «сердечные муки», у Набокова назван «тоской души», но, взятые в контексте всего отрывка, они оба хороши. Во всяком случае, рифмы наподобие wooden oar – would ignore вполне отражают стилистику Высоцкого. Что касается лексических оборотов, то здесь есть и хорошие буквальные переводы (and behind the tree stumps hiding – «я пока за кочки прячусь»), и те, что пришлось подгонять под особенности английского. Например, многосложная фраза Don’t you worry that I’m limping, crooked, hunched, one-eyed andtripping, хотя и кажется массивнее, но имеет ту же длину и восьмистопный размер, что и первоначальная «И хотя я кривобока, криворука, кривоока». Но, пожалуй, особенно выразительным в песне является музыкальное сопровождение: постоянная смена фактуры, инструментов и звуковых эффектов более живо помогает создать сюрреалистическую картину потустороннего мира, порожденную пьяным, больным воображением героя.

         Все вышесказанное вовсе не означает, что диск Two Fates получился депрессивным и мрачным. Есть тут и сатирическая сказка «Про дикого вепря», и «Веселая покойницкая», и «Почему аборигены съели Кука» – образец юмора Высоцкого, ставший классикой. Причем шутливые тексты требуют совершенно иного подхода к решению стихотворных задач перевода. Так что в целом слушателям предлагается  интересный и разнообразный альбом, который, без сомнения, еще шире приоткроет англоязычным меломанам дверь в удивительный мир Владимира Высоцкого.

From the blog by Julie Deshtor

“Two Fates” by Astrakhan and Naumov

Vadim Astrakhan, in collaboration with Yuri Naumov, has just released his new CD of Vladimir Vysotsky’s songs translated into English – “Two Fates“.

As a little girl living in Moscow, I was immersed in the world of Vladimir Vysotsky’s songs. Then, twenty years ago, my family relocated to the United States.  Since then, I have obtained my English degree from the University of Utah and launched my own literary career.

As a bilingual poet and writer, I have been actively translating not only Vysotsky’s work, but also the work of other Russian-speaking poets such as Sergei Esenin, Marina Tsvetaeva, Anna Akhmatova, and others. Of these, I have found Vysotsky most challenging.  His multi-layered and complex language is particularly difficult to capture.

I have been following Vadim Astrakhan’s music and his translations of Vysotsky for some years now, and anticipated, with certain trepidation, the release of his new album “Two Fates”.  I knew of Vadim’s desire to modernize Vysotsky’s songs. I was also acutely aware of his love for the heavy metal genre. The idea of Vysotsky’s lyrics performed to a heavy metal/hard rock accompaniment was intimidating, to say the least.

Well, I must say that Vadim managed to pull it off! Though I’m not a fan of heavy metal, I can’t help but say that the music, production and presentation of “Two Fates” is superb.

The songs:

“Gypsy Blues (Tziganskaya)” has literally been given a new life, with lyrics, music and ambiance that brought it into the new century, allowing English-speaking listeners to experience the raw energy and intensity of this long-time Russian favorite.

“When the Great Flood Waters Had Subsided” was never one of my favorites as performed by Vysotsky.  To my utter surprise, I found that I enjoyed Vadim’s version of this song more than I ever did the original.

Other personal favorites: “Race to the Horizon”, “Tale of the Wild Boar” and “A Merry Funeral Song” skillfully convey the original tone and implication of the songs.

At the same time, my English-speaking friends, especially those with military background, are deeply moved by “Death Convoy.” Others are amused by Vadim’s rendition of the “Why Did the Savages Eat Captain Cook.” A few professional rock climbers that I know relate well to Vadim’s version of “If Your Friend.”

Overall, the album is a resounding success. Through his daring and unique vision, Vadim Astrakhan has managed to achieve what few had considered possible: he brought the spirit of Vladimir Vysotsky’s work into the modern age and in a format that is meaningful, accessible and engaging to the present-day English-speaking audience.

Julie Deshtor, 2012

Наталья Кулинка

Трудности Перевода Вне-Советского Поэта

Фильм «Высоцкий. Спасибо, что Живой», о культовом певце времен СССР, вышел в прокат в декабре 2011 года. За первые три недели показа фильм полностью окупил расходы на производство и рекламу – $17 миллионов. Подавляющее большинство отзывов на него было либо отрицательным, либо резко отрицательным.

Вадим Астрахан, герой этого интервью, относится к тем, кому фильм понравился и кто написал положительную рецензию на него, опубликовав ее у себя в Facebook. В 1990-е, 14-летним подростком переехав с родителями в США, Вадим исполнял песни Высоцкого для своих новых шеольных друзей. Кстати, в Детройте Вадим ходил в ту школу, в которой когда-то выступал Владимир Высоцкий, приехав на гастроли в США. С тех пор Вадим переводит на английский поэзию Высоцкого и на английском же исполняет его песни. Концерт Вадима Астрахана в Стэнфорде, организованный Центром Русских, Восточно-Европейских и Евразийских Исследований, прошел 27 января.

Н.К.: В США Высоцкого сравнивают с Бобом Диланом. Что в них общего?

В.А.: Они были первыми кумирами интеллектуальной молодежи и вообще интеллигенции: один – в России, другой – в США. Хотя по масштабу влияния я бы сравнил Высоцкого с Элвисом. Потому что Пресли был фигура №1.  Дилан был больше среди интеллигентов популярен, хотя влияние оказал на всех. А вот Элвиса правильно называли «король». Он был один. И Высоцкий тоже был один. Штучный продукт.

Н.К.: Филолог Владимир Новиков в книге о жизни Высоцкого говорит о его игре со словом, о многослойности его речи и богатстве смыслов, которые из этой игры и многослойности возникают. Мне всегда казалось, что это делает поэзию Высоцкого абсолютно непереводимой. Как Вы с этим справляетесь при переводе?

В.А.: Когда великого русского переводчика Самуила Маршака спросили, сколько осталось в его переводах от Роберта Бернса, он ответил: “в лучшем случае – две трети”. И это говорил человек, чьи переводы стали эталоном хорошей переводческой работы!  Я абсолютно с Вами согласен, что перевести каждый нюанс тонкой филологической и лингвистической, фразеологической составляющей текстов Высоцкого невозможно. Но это и не нужно, на мой взгляд. Все переводчики ограничены языком, на который они переводят. Моя задача состоит немножко в другом – создать на английском аналог великого русского поэта.  Пусть точно передать все нюансы его языка нельзя, потому что это другой язык, но можно передать истории, которые он рассказывал. Можно передать энергию, дух, динамику его произведений. И постараться сделать аналог настолько же притягивающим, насколько же красивым, интересным, как и оригинал. Я очень много работаю с рифмой в своих переводах.  Если у него есть каламбур, а каламбуры переводятся очень плохо, я стараюсь найти другой каламбур в английском. Я стараюсь переводить шутки; если в оригинальном тексте есть шутка, то и в переводе должна быть шутка. Пусть это будет другая шутка, но в этом месте слушатели должны улыбнуться. И это моя задача – сделать так, чтобы они улыбнулись.  Как пример моего перевода – есть у него песня «К Вершине» («Ты идешь по кромке ледника…»). Там есть такая фраза: «Ложь, что умный в гору не пойдет». По-английски самый близкий аналог этой русской пословицы – «Work smart, not hard».  Это коротко, но лишено литературного обаяния. Так что я просто заменил эту фразу совершенно другой пословицей:  взял пословицу “If the mountain will not walk to Mohammed, Mohammed will go to the mountain”, превратив строчку в: “If you’re weak, the mountains won’thelp, but to you they walk, not to Mohammed”. Во-первых, это сохранило пословицу. Во-вторых, это сделало песню более современной:  придало ей немного «афганский» налет, который чуть-чуть песню осовременил.  Задача состоит в нахождении аналогов.  Переводить дословно смысла не имеет.

Н.К.: Что может заинтересовать американскую аудиторию в творчестве Высоцкого?

В.А.: Высоцкий был великолепным рассказчиком историй.  Я считаю, что хорошо рассказанная история будет интересна в любой культуре и на любом языке. С точки зрения чистого развлечения.  С точки же зрения большой поэззии:   он писал о таких вечных вещах как любовь, мужество, дружба, жизнь, смерть…  Все это, тоже, на мой взгляд, вещи достаточно универсальные. Я считаю Высоцкого великим поэтом, который принадлежит к тому же мировому пантеону, к которому принадлежат Гете и Шекспир. И только отсутствие адекватного перевода помешало творчеству Высоцкого занять соответствующую ему место в этом пантеоне. И я старась этот пробел восполнить. Высоцкий слишком велик, чтобы оставаться частью одной культуры, быть ограниченным русскоязычными рамками.

Н.К.: Высоцкий несколько раз был в США с концертами. Вам приходилось встречаться с людьми, которые былы на его концерах здесь?

В.А.: Недавно я играл концерт в Солт Лайк Сити. После него ко мне подошел пожилой армянин и сказал, что он видел Высоцкого живьем и с тех пор лучшее, что он видел, – это я. Я ему глубоко поклонился за такие слова. Но единственный человек из тех кто видел Высоцкого, с которым я мечтаю когда-нибудь познакомиться – это Марина Влади.

Н.К.: Фильм, который был снят по сценарию младшего сына Высоцкого, Никиты, и показан в декабре 2011 года, вызвал большую, по больше части негативную, реакцию. Но Вам фильм понравился. Чем?

В.А.: Да, в целом мне фильм понравился, против ожиданий. Мне в нем понравились две вещи.  Главная идея этого фильма – «Высоцкий меняет людей вокруг себя».  Это фильм не о Высоцком. Это фильм о том, как Высоцкий меняет людей вокруг себя. Когда я эту идею просек, я сразу получил от фильма удовольствие. И вторая – я считаю, что у этой картины правильный нерв, правильный эмоциональный накал.

Н.К.: Вы говорили с Никитой Высоцким о фильме, когда приезжали выступать в Москву в клуб «Высоцкий» на Таганке, которым владеет Никита Владимирович? Почему он решил написать сценарий и вообще снять этот фильм?

В.А.: Никита делает все, что может, для продвижения имени и памяти о своем отце. Средства, которыми он пользуется, могут кому-то показаться сомнительными. Я же считаю, что лучше, если люди что-то делают, чем если они ничего не делают.  Он, наверно, понял, что исчерпал какие-то другие средства и теперь пора бы сделать фильм. В разговоре со мной он пошутил, что после того, как фильм выйдет, ему, скорее всего, придется эмигрировать. По крайней мере на время.  И, действительно, на него спустили собак еще до того, как фильм вышел. Еще до того, как люди посмотрели даже трейлер, на него уже все набросились. Когда я с ним говорил, он мне показался «сыном своего отца» в полном смысле слова.  Человеком затравленным, нервным, именно по причине постоянного напряжения.  Очень тяжело быть сыном Высоцкого. М не его было жалко чисто по-человечески. Я отношусь к нему с большим уважением. Он дал мне добро на продвижение моего проекта «Высоцкий на английском» в России. Потому что вопрос с авторскими правами на песни Высоцкого очень непростой:  они разделились, разбежались как тараканы.  Но права на творчество Высоцкого в пределах России и в страхна СНГ принадлежат все-таки ему, и он мне дал полное формальное разрешение делать то, что я хочу, за что ему большое спасибо.

Н.К.: Белорусская газета «Наша нива» перепечатала реценцию на фильм из какого-то московского издания. Было много комментариев. Я привожу три из них. Что бы Вы ответили их авторам?

«Моё “высоцкое” время уже уходит и, несмотря на то, что когда-то любил его песни, знал многие и даже сам исполнял под гитару, и все еще имею CD-коллекцию его песен, сейчас он мне не интересен».

«В сером совке Высоцкий и вправду выделялся.Но сейчас он мне тоже неинтересен. Стихи не супер, голос часо не попадает в ноты.»«Высоцкий – бунтарь?! Мерс под задницей, жена – француженка, выпускали за границу, огромная популярность , тиражи, гонорары…»

В.А.: Третий комментарий давайте оставим без внимания. У человека явно другие проблемы. Обычное свойственное «советскому» Интернету жлобство. Вместе с тем я столкнуся с одним интресным феноменом. Люди, поколение моих родителей, которые действительно выросли с Высоцким и на Высоцком, он для них, с одной стороны, священная корова и неразрывная часть того их мира. С другой стороны, они с Высоцким знакомы далеко не так хорошо, как им это кажется. Высоцкий, в понимании многих людей, и мне кажется, в понимании этих комментаторов тоже, ассоциируется с блатными песнями и с песнями из кинофильма «Вертикаль» и еще, может быть, с десятком других: «Парус», «Диалог у телевизора». Настоящие великие вещи Высоцого для них немножко остались за кадром. Потому что он их не так часто исполнял.  По двум причинам: во-первых, они были написаны в более поздние годы его жизни, когда ему уже просто не осталось времени, чтобы их исполнить. А во-вторых, он их не так часто исполнял на концертах, потому что он был мужиком умным и не хотел подставляться зря – никогда же не знаешь, в какой аудитории сидит сколько стукачей! – поэтому свои лучшие песни он исполнял, скорее, на квартирах, для братьев Вайнеров, для Тодоровского, для своих друзей. Эти песни не стали так известны, как его всенародные хиты «Жираф» или «Скалолазка» (хорошие песни, но не лучшие в его творчестве). Таким образом, получается, что люди с его творчеством знакомы мало, но им кажется, что они знакомы очень хорошо. Здесь могла бы подойти аналогия с Пушкиным. Пушкина знают по его программным произведениям – то, что в школе надо было читать – «Евгений Онегин», «Полтава» и дай бог «Медный Всадник». Но Пушкин написал намного больше!  Однако этого уже они не читают, потому что считают, что «с Пушкиным-то мы уже знакомы». Точно также с Высоцким.  Песни «Летела жизнь», «История болезни», или «Две судьбы» намного менее известны. Но именно эти песни как раз вне времени, универсальны, и именно поэтому мне их интереснее переводить. И, естественно, если у людей хватает открытости послушать что-то новое либо в оригинале, или в моем переводе, то они иногда понимают, что они много чего не знали. Так что человек, который в своем комментарии спрашивает, какой Высоцкий был бунтарь – пусть послушает эти песни и поймет, какой он был бунтарь.

Н.К.: А как Вы составляете свой репертуар?

В.А.: Мой репертуар – это мои переводы, большей частью, хотя по-русски я тоже пою, обычно в конце. Я стараюсь дать англоязычным людям представление о нем, о его творчестве. А русскоязычным это должно быть интересно с точки зрения глобального значения Поэта Высоцкого (плюс новые аранжировки на альбомах).  Так что песни исполняю разнообразные – начиная с блатных, потом перехожу к более серьезным вещам.  Стараюсь сбалансировать программу, чередуя серьезные песни с менее серьезными.  Материала хватает.  На первом моем альбоме было шестнадцать переводов, на втором будет одинадцать, хотя по причине более серьезной музыки, второй получился длиннее первого.  На первом альбоме, который называется “Singer Sailor Soldier Spirit” были переводы таких его хитов, как «Тот Кто Раньше с Нею Был», «Спасите Наши Души», и «Корабли», так и сравнительно малоизвестных «Любовь в Средние Века» и «Любовь в Эпоху Возрождения».  Второй альбом, который будет называться “Two Fates”, тоже с одной стороны включает «Песню о Друге» и «Цыганскую», а с другой стороны – менее известные «Пожары» и «Прикованные Шоферы».

Интересно, что трудность перевода не зависит от уровня поэтического произведения.  Скажем, трагический и автобиографический «Прерванный Полет» у меня перевелся практически за неделю, а над «Кораблями» я работал хороших четыре года.  Трудно переводить юмористические песни, к поиску и отбору аналогичных английских идиом я применяю более требовательные критерии.  Юмор напрямую связан с культурным пластом, и некоторые вещи нужно менять полностью.  Хотя многие песни Высоцкого, на мой взгляд, абсолютно непереводимы в силу своей привязанности к пласту культуры, существовавшей в Советском Союзе в 60-70е годы.  Допустим в переводе «Песни о Диком Вепре» я очень много времени потратил на перевод специфически алкогольной темы.  В оригинале, как мы знаем, стрелок просит в награду «бадью портвейна».  Естественно, советский портвейн к нормальному port wine не имеет никакого отношения.  B конце концов у меня герой попросил “tubful of gin”.  Очень тяжело переводить фольклор, но все-таки у меня перевелись «Разбойничья» на первом альбоме и «Цыганская» на втором.  Плюс достаточно оригинальная музыка на альбомах, особенно на втором, который продюссирует Юрий Наумов, и который должен выйти в мае.  На этапе записи работа идет главным образом над музыкой, новыми аранжировками, которые должны сделать эти песни более «релевантными» современному слушателю.

Н.К.: Перевод песен Высоцкого, вероятно, позволил Вам глубже понять, каким он был человеком. Все-таки он был очень неоднозначной личностью…

В.А.: Меня, скорее, интересует, что могло послужить толчком к появлению той или иной песни. Я практически уверен, например, что песню «Две судьбы» он, по крайней мере, задумал в состоянии белой горячки. Потому что песня реально потусторонняя.

Истоки его неудовлетворенности – это, конечно, тема для книг. Мне кажется, он был очень ранимым человеком. Высоцкий болезненно переживал, что поэты, его современники, к нему не относились как к поэту. Этому, на мой взгляд, есть две причины. Во-первых, он начинал с блатных песен, на которые все смотрели как на искусство для низшего класса, не стоящее серьезного литературоведческого анализа.  Эпитафия написанная Андреем Вознесенским свидетельствует об этом: «О златоустом блатаре рыдай Россия / Какое время на дворе – таков мессия». Действительно, в сознании многих людей он – блатарь. А он был настолько больше этого! Во-вторых он за свою жизнь не издал ни единой книги, ни единой строчки не увидел напечатанной, а в России, с особым пиететом к печатному слову, это важно. И всю жизнь пытался доказать, что он – поэт.

Н.К.: А его взаимотношения с властью?..

В.А.: Власть не могла его публиковать. Не имела права. Пусть его любили на всех уровнях. Его любили члены Политбюро, его любили высшие чины КГБ. Концерты – ради бога. Театр на Таганке – кривились, но разрешали. Кино – какие-то роли и фильмы не пропускали сразу, какие-то запрещали в последнюю минуту, но какие-то мелкие роли ему давали. Но выпустить его пластинки и тем тиражом, на какой был спрос, значило дать официальное идеологическое одобрение.  А это разрушило бы устои Советской власти. Он был настолько внесоветским, насколько это вообще было возможно. Он не был советским и не был антисоветским. Он был внесоветским. Cам по себе.

Н.К.: По поводу его политических взглядов интересны воспомания человека, который знал Высоцкого близко – Давид Карапетян – они ездили вместе на дачу к Хрущеву.Так вот в своей книге Карапетян пишет: «Снобистское неприятие Высоцкого в кругу диссидентствующей интеллигенции тех лет было в порядке вещей. Внятность Высоцкого казалась им по недомыслию примитивной…», «Володя считал их людьми излишне политизированными и не вполне свободными».

В.А.: Высоцкий был не угоден партийному руководству не потому, что он был диссидентом. А потому, что он был свободен.

Н.К: Откуда же его свобода в том несвободном обществе? Что было ее истоком?

В.А.: Я бы сказал просто потому что он был Гений. Эта гениальность и выводила его «за флажки». У него есть одно стихотворение, которое на мой взгляд, очень характерно. Оно начинается так: «Я никогда не верил в миражи» и там есть такие строчки: «Я не отличался от невежд, а если отличался – очень мало. Занозы не оставил Будапешт, и Прага сердце мне не разорвала». Понятно, что если человек пишет такие строчки, то значит:  и оставил, и разорвала. Просто не все свои мысли он облекал в форму такого откровенного протеста. Он не был прямым антисоветчиком, но его внесоветская свобода была настолько же неприемлема для власти, насколько и прямые призывы к бунту. Для Советской власти любой свободный человек уже был персоной нон-грата. Высоцкому не нужно было вести за собой народ, чтобы быть персоной нон-грата. Он был просто свободен и все. Внутренне. Но внешне ему конечно, хотелось, чтобы его признавали поэтом.  В этом его трагедия.

Программа “Со Знаком Плюс с Татьяной Родос” (24 Марта 2011 года)

Как правило, по четвергам в нашей студии появляются музыканты, творческие люди, которые или целиком посвящают себя искусству, либо совмещают творчество с жизнью в офисе с 8 до 6 и творят в свободное время и кого-то этим радуют.  В данном случае радовать наших замечательных радиослушателей будет Вадим Астрахан.  Многим он знаком, многие с ним познакомятся сегодня, и я сразу скажу, что нам будет очень приятно, если вы примете участие в нашей беседе и нам позвоните.  Итак, чем же крут Вадим Астрахан?  Он посвятил творческую часть своего организма человеку, которого знают и любят практически все:  Владимиру Семеновичу Высоцкому.   Вадим решил, что нужно популяризировать творчество героя нашей эпохи среди американцев и переводить эти бессмертные творения на английский язык.  Попробовал один раз, два, три – и вот он диск!  Гастроли, овации, и так далее.  Здравствуй, Вадим!

Добрый день!

Начнем сначала.  Ты как книги читаешь:  пролистываешь или с первой страницы читаешь?

С первой страницы.

Тогда скажи, в каком городе появилась первая страница?

В городе Ленинграде.

Когда ты впервые услышал голос Высоцкого?

В раннем детстве.  Его записи постоянно крутились в моей семье.  Сначала на бобинах, потом на пластинках, на кассетах, на СД, и т.д.  Так вот и слушаю с тех пор.

Скажи, а сколько песен Высоцкого ты знаешь наизусть?

Наверное от ста до двухсот.

А тебе было не страшно приниматься за переводы такого поэта?

По молодости лет – не страшно.  Сейчас, я думаю, было бы страшнее.

У лингвистов вечно идут дебаты:  какой язык богаче, русский или английский.  Твое мнение?

В русском языке больше рифм, и процесс рифмообразования более богатый.  А в английском больше слов, больше оттенков.   Вообще, на мой взгляд, английский наверное самый простой язык на свете, чтобы выучить для первичного общения, но самый тяжелый, чтобы знать в совершенстве.

Переводы помогают тебе шлифовать свой язык?

В первую очередь они помогают понимать саму песню.  В процессе перевода я каждую песню через себя прогоняю так много и так тщательно, что безусловно начинаю ее лучше понимать и ощущать, чем если бы я ее просто слушал.

С какой мы песни сегодня начнем?

Первая песня, которая сегодня прозвучит, в оригинале называется «Тот Кто Раньше с Нею Был», а в переводе “The One Who Was with Her Before”.

“The One Who Was with Her Before”

Спасибо, Вадим.  Скажи, а ты сам пишешь?

Раньше писал.  А потом вдруг мне пришло в голову, что я сам никогда так хорошо не напишу.  Как переводчик я смогу достичь вершин, которых я никогда не смогу достичь как поэт.

Ты думаешь на русском или на английском?

Когда разговариваю с русскими – на русском.  Когда с американцами – на английском.

А чувствуешь?

Наверное на русском.

Я тоже.

Я чувствую.

Скажи, а вот русские люди вообще, как известно, за словом в карман не лезут.  Скажи, бывало такое, чтобы тебя похлопали по плечу и сказали:  «Братишка, да ты как посмел?».

Высоцкий для русских людей действительно в большой степени – «священная корова».  Но пока большей частью те кто слышал мои переводы говорят обо мне положительно, во всяком случае, в лицо.

Ты недавно ездил в Россию?

Да, в Екатеринбург, где принял участие в фестивале, организованом Уральско-Шотландским Обществом, под названием «БЕРНС-ВЫСОЦКИЙ:  Одна Душа, Два Поэта».  Они вышли на мой сайт, прослушали мои переводы, и пригласили меня.  Там я выступил на сцене Свердловской Филармонии, причем на двух песнях мне аккомпанировал симфонический оркестр.  Сегодня я принес с собой запись моего выступления на фестивале, а также две совершенно новые песни, которые войдут в мой следующий альбом, над которым я сейчас работаю:  «Про Дикого Вепря» и «Веселая Покойницкая».

Скажи, а «Диалог у Телевизора» ты переводить не пробовал?  Я нашла перевод на интернете, но там характер был совершенно потерян.

Совершенно непереводимая песня.  Т.е. перевести-то можно, но, на мой взгляд, не нужно.  Она настолько привязана к обществу, в которой она была создана, что в другом культурном слое она будет абсолютно чужеродной.  В лучшем случае это будет лекция.

Какую песню мы слушаем следующей?

«Рыцарский Турнир» или «Любовь в Средние Века».  По-английски “Knight’s Tale”.

Ты долго с ней мучался?

Это был мой самый первый перевод.  В нем есть некие сентиментальные для меня моменты.

Только не плачь.

“Knight’s Tale”

Замечательный американский поэт Роберт Фрост сказал:  «Поэззия – это то, что непереводимо на другой язык».  Но здесь он мне кажется был не совсем прав, и лучшим доказательством этого является наш гость Вадим.  Я вижу, что ты стараешься полностью сохранить ритм оригинала.  А что еще важно?

Дух.  Моя задача – не перевести «слово в слово», хотя я все равно стараюсь держаться поближе к оригиналу, а вызвать у англоязычных слушателей те эмоции, которые оригинал вызывает у слушателей русскоязычных.  То же настроение, дух, энергию.

Теперь давай послушаем наших радиослушателей.  Тебе ведь интересно их мнение?

Очень.

Уважаемые меломаны и ценители нашего наследия:  скажите, можно переводить Высоцкого или нельзя?  Что вы думаете по поводу попытки Вадима донести наше наследие до других жителей планеты?

1. Здравствуйте.   Я поклонник Высоцкого и могу сказать следующее:  переводить конечно можно что угодно, но все же… я послушал и, честно скажу, я смеялся.  Я никого не хочу обидеть, но… это не его взгляд, не его манера.

Вадим, готов ответить?

Впечатления у всех, конечно же разные, и мнения тоже.  Могу сказать, что первая реакция у русских людей всегда одинаковая:  «Высоцкий на английском – это невозможно».  А уж потом, если человек дает себе труд послушать несколько песен, то реакция большей частью бывает положительная.  А насчет общей концепции, могу сказать, что если бы какому-нибудь англичанину в 16м веке сказали, что через четыреста лет его современника Уильяма Шекспира будут переводить на русский, он бы сильно удивился.

1. Меня очень заинтересовала ваша тема и мне очень понравилось и перевод, и как это все было сделано.   Я считаю, что Высоцкого переводить нужно, и мне кажется, что американцы бы его слушали с большим удовольствием.  У меня есть друзья американцы, и когда я им поставила Высоцкого…  В общем, предыдущий радиослушатель сказал, что он смеялся сейчас.  А они смеялись тогда, когда слушали Высоцкого.  Высоцкий может быть не великий певец, но он великий поэт.  И если вам удастся его перевести, чтобы американцы его поняли и почувствовали, то это будет классно.

Спасибо.

 У нас разрываются линии!  Зацепил ты, Вадим!

1. Здравствуйте!  Я считаю, что все отлично:  отлично перевели, и голос хороший, и история. Но маленькое замечание:  если бы русский акцент не подводил немножко, если бы был чистый американский английский, то было бы для американцев более приемлемо.

 А может быть это наоборот является для них изюминкой.  Или колоритом.

1. Здравствуйте.  Я хочу сказать такую вещь.  У меня был друг американец, который не дожил до того, чтобы услышать ваш перевод.  Он слушал Высоцкого на русском языке и плакал.  Я уверен, что если бы он услышал ваш перевод, он бы ему очень понравился.  Мне он точно очень понравился.

Спасибо!

 А сейчас давай послушаем еще одну твою песню.

“Ships” (live with orchestra)

Этот трек я привез из Екатеринбурга, где выступал на сцене филармонии и, как вы догадались, он записан вживую с Симфоническим Оркестром Уральской Государственной Консерватории.  Вот такой подарок.

1. Здравствуйте, Вадим.  Я уважаю ваши способности к переводу и считаю, что Высоцкого переводить нужно.  Перевели же Пушкина, Чехова, и Толстого, а Высоцкий это тоже наша классика.  У меня есть только одно пожелание.  Мне кажется, что петь это все-таки должен кто-то другой.  Человек с иным голосом и с другой энергетикой, более близкой к Владимиру Владимировичу…

… Семеновичу.  Возможно что и так.  Дело в том, что я в своей жизни еще пока не встретил ни одного человека с энергетикой, близкой к Владимиру Семеновичу.  Слишком она была уникальная.

1. Вы знаете, мне кажется, сам Владимир Семенович был бы очень доволен, что его вообще переводят.  Не говоря уже о том, что его поют.

Я совершенно согласен.  Как сказал предыдущий радиослушатель, других гениев переводили и переводят.  А на мой взгляд место Высоцкого – в том же пантеоне мировой культуры, как и Чехова и Гете, и только по нелепому отсутствию как адекватных переводчиков, так и адекватных исполнителей обьясняется его там отсутствие.

Хорошо ответил, молодец!

1. Здравствуйте, Вадим.  Высоцкого исполняли многие.  Самая удачная работа – это конечно Лепса.  Очень интересно, конечно, что вы его перевели.  Но вот такой момент:  английский язык в популярной музыке – язык более мягкий, певучий.  Когда Битлов исполняли наши ВИА в 70х годах, всякие там Песняры, Поющие Гитары, это же было все не так!

Короче:  «все не так, все не так как надо».

                … или вот вы выступали с оркестром.  Ну нельзя же Высоцкого исполнять с симфонией!

Мы вас поняли.  Слушай, я только что нашла такой интересный термин:  «высоцковед».  Ты себя можешь назвать «высоцковедом»?

Вообще-то никогда себя так не называл, но если – дьявол же в мелочах и в определениях – называть этим термином человека, который занимается творчеством Высоцкого, то да.  Я очень много времени посвятил изучению его творчества.  Довольно часто передо мной вставал вопрос:  «Что же именно он хотел здесь сказать?»  Это все-таки не азбука.  Высоцкий поэт довольно ясный, но не примитивный и у него тоже есть немало всяких двусмысленностей, тресмысленностей, и т.д.

А ты знаешь, что в США есть частный музей творчества Высоцкого, в котором очень много всяких редких и интересных вещей связанных с ним?  Создателя зовут…

…Марк Цыбульский.

Ты с ним знаком?

Не лично, но на интернете с ним общаюсь довольно регулярно.  Вот он – самый настоящий «высоцковед», написал много книг по биографии Высоцкого, досконально изучил его жизнь, и пр.  Дело это нужное, и я желаю ему удачи.

Ты вообще, я смотрю, человек бесстрашный.  Тебя даже отзывы наших радиослушателей не пугают.  Ведь все-таки Высоцкий на английском – вещь весьма антагонистическая.

Конечно.  Повторяю:  первая реакция у всех русских людей «это невозможно».  Всегда.  Но.  На мой взгляд, люди – и это справедливо и для русских и для американцев – делятся в мире на две категории:  люди, которые восприимчивы к каким-то новым вещам, и которые невосприимчивы ни к каким новым вещам.  У первых есть шансы получить удовольствие от моего творчества, у вторых шансов нет.  И это совершенно нормально.

1. У меня такой комментарий:  у вас есть страсть, у вас есть поиск истины, пусть вы и в русле Высоцкого, но пытаетесь донести это до американцев.  Вы – настоящий русский человек, который несет свою культуру американцам.  Вы просто молодец!  Жму руку!

Спасибо.  Очень приятно.

По-мужски так!

1. Здравствуйте.  Очень приятно, как вы это все перевели, я даже детям сейчас поставила.

1. Я тоже присоединяюсь к мужчине, который только что говорил.  Парень – молодец.  Жаль что Высоцкий не жив сейчас и не слышит.  Молодец Вадим!

Мне иногда говорят:  «А почему ты поешь Высоцкого?  Почему вообще кто-то поет Высоцкого?  Ведь лучше чем он никто не споет!»  Действительно, лучше чем он не споет никто.  Но дело в том, что он не споет уже никак.  Я считаю, что песни должны жить.  Не хотелось бы, чтобы творчество Высоцкого ограничилось бы бронзовым памятником.  Ну поставят ему памятник на Тверской и будут носить цветы в день смерти.  Нужно же, чтобы песни жили!  Нужно давать им какую-то новую жизнь, исполнять их.  По своему, с душой, с чувством, с энергией.  Только вяло нельзя его петь, а этим иногда грешат.  Поэтому у меня нет никакой ревности к другим исполнителям Высоцкого, если они это делают классно.

А как ты относишься к исполнению Высоцкого Никитой Джигурдой?

Я не очень много его слышал.  То что слышал мне, в принципе, понравилось, разве что он уж очень подражает манере исполнения.

А в себе ты эту хрипотцу не культивировал?

С моим пением все просто:  что получается, то получается.   Я просто исполнять энергично.

1. Я считаю, Вадим все сделал очень хорошо.  Прекрасно.  Теперь я своему внуку смогу обьяснить, что пел Высоцкий.

Следующий звонок.

1. Очень здорово!  Скажите, а почему именно Высоцкий?

Наверное он просто задевает во мне те струны, у которых на одном конце – нервные окончания, а на другой – творческий порыв.  И эта струна вибрирует, инициируя творчество.  Если честно, мне мало кого хотелось в жизни переводить.

Скажи про следующую песню.

Следующая песня уникальна в том плане, что на ней со мной сотрудничал замечательный русский музыкант Лекс Плотников, лидер легендарной московской группы Mechanical Poet.  Он в Москве записал свои партии, я здесь записал свои, и родилась песня «Про Дикого Вепря».

“Tale of a Wild Boar”

Вадим Астрахан на Радио Позитив получил от наших радиослушателей, да и от меня, свою порцию перца, но и свою порцию сладостей.

Огромное спасибо всем, кто позвонил!

Мы уже скорее всего вынуждены попрощаться с тобой и с нашими слушателями.  Скажи что-нибудь напоследок приятное, что-нибудь «со знаком Плюс».

Еще раз хочу сказать всем спасибо.  Ваши отклики мне очень интересны, как положительные, так и отрицательные.

Удачи тебе и творческих успехов!